Сегодня, 10 сентября, но 1935 года, после 31 часа мучений, Хьюи Лонг отошел к Господу. Нам кучу лет американские СМИ, пропагандисты и прочие суфлеры (включая некоторых "наших" "американистов") рассказывали, что Лонг либо вороватый провинциальный босс, интересующийся только властью и откатами, либо ультралевый популист, либо фашист (это, кстати, по их мнению, когда Айс и трамп, понимать надо). Грубо говоря: нам долго рассказывали про то, что сосед по коммуналке был малограмотным забулдыгой, страдал белой горячкой и в один прекрасный момент упал в лестничный пролёт с пятого этажа и разбился в лепёшку. После этого, поскольку у дурака не было наследников, его жилплощадь была мирно поделена между оставшимися жильцами. Потом постепенно выяснилось, что сосед был трезвенником, имел высшее образование, у него была семья, и вообще он был не соседом по квартире, а её хозяином. А квартира им сдавалась в аренду. И квартира эта, кстати, была на втором этаже. Все эти факты нехотя признаются, но факт падения в невменяемом состоянии с пятого этажа и законность раздела имущества никак не оспаривается. Это непреложный факт. Опознаёте паттерн? Ту же самую схему, только в масштабах страны, проворачивают и с Хьюи Лонгом. Бред - что Лонг был коммунистом. Бред - что он был леваком. Бред - что он был диктатором лапотным. Бред - что он был фашистом. Бред - что он был безыдейным демагогом без программы. Бред - что он был казнокрадом, вороватым боссом, интересующимся только откатами. Достаточно посмотреть на этот полёт фантазии, и становится ясно, что это бред и наглое враньё. В 1926 году, будучи 31-летним адвокатом, он заработал 70 000 долларов за год - и бросил эту карьеру, чтобы помочь родному штату. Его обвиняли в диктаторстве, однако в большинстве случаев он действовал строго в рамках правового поля. Алан Бринкли в "Голосах протеста" подчёркивает: Лонг и Кофлин стремились перераспределить экономическую власть не в пользу государства, а в пользу отдельных граждан и небольших сообществ. Их удар по "плутократам" был радикальнее, чем у фашистов, но роль правительства они видели принципиально иначе - не подчинить человека идолу этатизма, а освободить его от тирании финансовых деспотов и восстановить, в терминологии Бринкли, децентрализованный капитализм (который удивительно напоминает дистрибутизм). Весь цинизм кампаний по очернению Лонга в том, что параллельно с травлей и слежкой Рузвельт готовил "Второй Новый курс" - и включал туда меры, за которые Лонг боролся годами: его уничтожали как "демагога", но игнорировать его программу не могли. Шлезингер признавал, что Рузвельту пришлось "украсть гром Лонга", а Бринкли прямо пишет, что Лонг был одной из причин принятых мер. Ирония в том, что ключевой институт Первого Нового курса - Администрацию нац. восстановления - отменили как неконституционный уже в 1935-м, а прогрессивное налогообложение и социальное обеспечение, пусть и в искажённом виде, дожили до 1981 года. Спасать капитализм пришлось не его кодексами и агентствами и не конфискацией золота у населения в пользу сами-знаете-кого, а именно тем, что предлагал Лонг в своей т.н. "Демагогичной" программе. Он не искал власти ради самой власти - иначе ему было бы проще примкнуть к Рузвельту и вместе пилить бюджеты в рамках Нового курса. Но нет. Он прожил сорок два года и умер мученической смертью за свои идеалы, во многом построенные на Библии и Американской Традиции, и идеалы, которые не смогли ни купить, ни дискредитировать, ни засудить. Он пал не в конвенциональной войне - но пал как солдат. Пал в бою за свободу и независимость своего Отечества от тирании финансовых деспотов. Пал, не отступив, не сдавшись, не продавшись. В свой последний час он мог проклинать, мог требовать мести, мог уйти с ненавистью. Но в последние часы он нашёл в себе мужество, которое доступно немногим: он думал не о себе. Его слова были: "Господи, не дай мне умереть. У меня так много дел". В этом - одна из величайших добродетелей, имя которой - самопожертвование. Ибо Христос сказал: "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Ин. 15:13).