РОМАОМОДЕ

+4

Настоящий fashion cinema, который мы ждем, — «Marc by Sofia». И вы уже знаете, что в честь фильма вышла и фотокнига Сегодня я предлагаю посмотреть на новые кадры из нее и насладиться духом Джейкобса

Совсем недавно порог входа в кутюр оценивался в 20 тысяч долларов, а теперь готовая коллекция Givenchy стоит дороже…

Начинаем утро с обзора на винтажного Маржелу от крутейшей Тани Равичандран (@tanyar) Я вообще очень люблю ее примерки винтажных находок. Коллекция, конечно, там бриллиантовая

Тайла недавно выгуляла «топ», который оказался переводной татушкой от дизайнера Maison Margiela Симона Карла ⁠ Вообще, очень крутой авангардный проект. Абсолютно неносибельный, но возможно его доработают до более функционального айтема (например, напечатав принт-обманку на тонком прозрачном латексе). Ну а пока предлагаю посмотреть на другие «топы» #новички

Забыл сказать, что Натали Портман стала амбассиком Tiffany&Co. Съемка, естественно, с вайбами Одри

(poll without text)

Наткнулся на материал, в котором говорится, что эпоха галстуков на красной дорожке в привычном понимании подошла к концу. Мужчины всё чаще выходят на красные дорожки без них, превращая строгий дресс-код во что-то более расслабленное. Тут и Шаламе (ну пока он рот свой не открывал), и Хадсон Уильямс выбирали либо колье, либо просто выходили в расстегнутых рубашках Если раньше мужская мода на красной дорожке казалась однообразной — белая рубашка, пиджачок, галстук — то теперь полет фантазии безграничен. Хочется частично поблагодарить за это Колмана Доминго, который мужской стиль тащит на своих плечах последние годы Стилист Николас Мелламфи отмечает, что теперь объектом внимания стало мужское тело, а мода помогает размыть границы мужественности. Мужчины становятся смелее, используют цвет, узоры, украшения и глубокие вырезы. Этот тренд, по мнению экспертов, делает моду демократичнее и подталкивает мужчин экспериментировать

+3

И раз начали с кроссовок ноги, то продолжим рассматривать новинки — Пьерпаоло представил свою первую модель для Balenciaga Вроде и в духе бренда, но я не понимаю эти метания. Ты либо возвращаешь Кристобаля, более тонко вписывая спортшик, либо вновь делаешь Гвасалию, оставляя элегантность в кутюре. Пока все слишком разрозненно получается

+3

Начинаем день с красивейших кроссовок Noir Kei Ninomiya X Puma, на которые я даже не обратил внимание во время показа. Как же мне нравятся эти «ледяные» розочки на контрастном красном ❤️

Ужин после показа

Ну и коллекция в движении завершает наш день Иду снимать видос по ней

+5

Еще луки💖

+5

Совмещение крайностей в тонком балансе — основная идея возможно одной из самых носибельный коллекций в карьере Микеле Тут лицом к лицу сталкивается уличный стиль в лице денима, который, впрочем, украшен вышивками, минимализм, особенно заметный в мужском гардеробе, богемность 70-80-х, которые обожает Алессандро, и сексуальность, заметная в образах из кружева. Коллекция даже не про дуальность, а про мешанину всего со всем, и про демонстрацию многогранности Valentino Мне понравился показ, хотя он меркнет в части зрелищности перед прошлыми сезонами. Тем не менее, мужская и более простая женская часть коллекции покоряет своими линиями и вниманием к посадке, ну а излишки заряжают на любовь к театральности Микеле. Ровно то, чего ожидали от Алессандро, но еще и с более понятными луками, мы и получили Valentino FW26

Королева свечей и лыжных склонов, кстати, тоже

БЬЯНКА НА МЕСТЕ Красавица💔

Гости собираются на показ

Читаем записки к шоу Палаццо Барберини — это не архитектура покоя. Это поле столкновения, где различные силы и механизмы ставят под вопрос устойчивость формы. Здание не стремится к синтезу между порядком и движением — напротив, оно обнажает их вынужденное сосуществование, их постоянное трение и те «интерференции», которые возникают при их пересечении. На первый взгляд планировка здания кажется строгой и устойчивой, подчинённой симметрии и ясной логике распределения пространства. Укоренённый в эпохе барокко, архитектурный организм сохраняет упорядоченный «скелет» — композиционное равновесие, которое закрепляет пространство и делает его понятным. Фасад, внутренний двор и ритмическая последовательность уровней образуют систему, функционирующую как своего рода перспективная машина, где каждый элемент занимает строго определённое место в иерархии. Это архитектура, утверждающая непрерывность, меру и прочность. Но внутри эта регулярность нарушается центробежными силами, которые разрывают её целостность. В Большом зале фреска Пьетро да Кортоны буквально взрывает геометрическую строгость пространства. Потолок растворяется в иллюзионистском вихре: он раскрывается и дематериализуется. Именно в этом напряжении раскрывается глубинная сущность дворца: он не единый организм, а поле пересечений, где различные силы сосуществуют, не нейтрализуя друг друга. Это пространство, наполненное напряжениями, слоями воли и видениями, которые воплощаются в материале. Здесь направляющее и разрушающее могут существовать в одном и том же контуре, в одной репрезентативной амбиции. Такая совместность создаёт плотность смысла. Прямая линия, дисциплинирующая пространство, и кривая, сбивающая ориентацию, не исключают друг друга — вместе они создают пространство, которое невозможно свести к единой грамматике. Подобно архитектуре, мода одновременно стабилизирует и дестабилизирует, направляет и смещает центр, утверждает и ставит под сомнение. Она может проявлять иерархию — но также и подрывать её. Форма одежды возникает как результат непрерывных переговоров между структурой и движением, тяжестью и левитацией, контролем и открытостью. В этом трении акт одевания приобретает рефлексивную плотность: это уже не просто следование коду, а динамическое пространство, где власть — эстетическая, символическая или социальная — проявляется и одновременно подвергается сомнению. Смысл рождается не из победы одной полярности над другой, а из их совместного существования — из нестабильного равновесия, превращающего форму в постоянно действующее поле сил, открытую систему интерференций. Именно поэтому Палаццо Барберини становится идеальной сценой для показа. Он подчёркивает фундаментальное трение между строгостью и трансгрессией, которое преследует и архитектуру, и моду. Это сходство не эстетическое и не основано на простых формальных перекличках. Оно возникает из признания общей полярной структуры, где аполлоническое и дионисийское не противопоставлены друг другу, а действуют как одновременные принципы, оживляющие оба языка изнутри. Палаццо Барберини — не просто фон. Это активный механизм, способный заново активировать критическое восприятие. Здание не просто принимает тела — оно направляет их, выставляет их напоказ и заставляет вступать в диалог с историей иерархий, осей, изгибов и напряжений. В этом напряжении — проходящем сквозь камень и ткань — показ раскрывает столкновение между кодом и отклонением, лёгкостью и тяжестью, правилом и избыточностью, прозрачностью и непрозрачностью, конформизмом и трансгрессией

Готовимся к вечеру Valentino и смотрим на красивейшую локацию показа — Палаццо Барберини

Вот это грустно вообще — Марко де Винченцо покидает Etro

Будет тяжело, но я признаюсь, что жду премьеру