Roma of Superposition

Набоков почти никогда не давал интервью экспромтом — он заранее получал вопросы и писал ответы. Его участие в публицистическом жанре знаменовалось законченным текстом, который следовало сочинить и отредактировать так же, как рассказ или лекцию. Так, во время одной телевизионной беседы о «Лолите» он неприкрыто читал реплики с карточек и не пытался скрывать условность происходящего. А когда журналист The Paris Review приехал к писателю в швейцарский отель, тот встретил его с готовым текстом: «Вот ваше интервью. Теперь можете ехать домой». Да, он интервьюировал самого себя. И, честно говоря, правильно делал. Чем больше я взаимодействую с этим жанром, тем сильнее в этом убеждаюсь. Интервью — это все-таки не задушевная беседа. Формат заставляет тебя высказываться в публичном поле, но при этом от тебя часто ждут мгновенной реакции на темы, которые вообще-то требуют серьезного обдумывания. В итоге ты выдаешь ответы как GPT в режиме Fast — быстро, гладенько и на поверхности. Если нет заведомого касания темы и она не лежала в области размышления в последнее время, ты не сможешь сходу выдать действительно качественную, глубокую, многослойную мысль. Дать мысли настояться и оформиться — здравая привычка.