Юрие Цуркану из Агентства электронного правительства Молдовы решил дать свой комментарий по краже данных 750 000 граждан республики, а также по объяснениям чиновников: 1. О "СТАРЫХ" СИСТЕМАХ И ИХ "ПЛОХОЙ" АРХИТЕКТУРЕ Для начала простой вопрос: о каких «старых» системах мы говорим? Насколько мне известно, госинфраструктура по-прежнему основана на тех же платформах и сервисах, которые были разработаны и введены в эксплуатацию много лет назад. Системы, которые работали, обслуживали миллионы взаимодействий и выдержали многочисленные попытки кибератак. В августе 2022 года Республика Молдова столкнулась с кибератакой исключительного масштаба. Немногие граждане тогда узнали о серьезности угрозы. И знаете, почему? Потому что инцидент был урегулирован таким образом, чтобы не нанести массового ущерба. Если архитектура систем была настолько несовершенной, возникает вопрос: что сделало руководство агентства для устранения этих проблем за те почти два года управления учреждением? Архитектура может быть устаревшей. Ответственность за её безопасность всегда актуальна. 2. О 11 МИЛЛИОНАХ ЗАХОДОВ, КОТОРЫЕ НИКТО НЕ ЗАМЕТИЛ Злоумышленники совершили примерно 11 МИЛЛИОНОВ заходов, а несанкционированный вывод данных происходил в течение нескольких дней. И кто же поднял тревогу? Из объяснений, данных самой бывшей директором, следует, что обращения граждан, заметивших подозрительные запросы к личным данным. Более того, она признала, что системы мониторинга не зафиксировали этот подозрительный трафик. Госинфраструктура подвергается массивному трафику, происходит извлечение персональных данных, а механизмы мониторинга не срабатывают, не выдавая предупреждений? И системы мониторинга имели "устаревшую архитектуру"? Или, возможно, проблема заключается в том, как был организован мониторинг безопасности и взаимодействие между ответственными учреждениями? 3. ОБ ИИ Ещё одно объяснение: злоумышленники якобы использовали ИИ — вполне возможно. И даже вероятно. ИИ стал мощным инструментом для выявления уязвимостей, анализа кода и автоматизации атак. Но есть одна небольшая деталь — ИИ доступен не только злоумышленникам. Те же технологии могут использоваться и теми, кто отвечает за защиту систем. Для аудита кода, выявления уязвимостей, анализа трафика и обнаружения аномального поведения. Если злоумышленники использовали ИИ для поиска уязвимостей, то возникает законный вопрос: какие инструменты и методы использовали системные администраторы, чтобы обнаружить их раньше злоумышленников? Ссылаться на искусственный интеллект для объяснения атаки может быть вполне оправданно с технической точки зрения. Ссылаться на него, чтобы уклониться от вопросов о мерах по предотвращению и обнаружению — это совсем другое дело. 4. О МЕНЕДЖЕРСКИХ "ДОСТИЖЕНИЯХ" И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ ПАМЯТИ Мне хотелось бы узнать, какие именно госуслуги являются по-настоящему новыми — то есть полностью разработанными, созданными и введенными в эксплуатацию под нынешним руководством. Имеются в виду не новые интерфейсы для уже существующих услуг. Не переработка ранее разработанных функциональных возможностей. А новые услуги с новой архитектурой, созданные с нуля. Было бы интересно увидеть этот список. Вместо этого за этот период учреждение потеряло опытных специалистов, глубоко знакомых с госинфраструктурой. Не менее важно сотрудничество с учреждениями кибербезопасности, в том числе с STISC. Межведомственные отношения не строятся на самолюбии, конфронтации и соперничестве за внимание. 5. И, ВСЁ ЖЕ, КТО НЕСЁТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ? Я отказываюсь мириться с тем, чтобы тех, кто создал цифровую инфраструктуру государства, превращали в козлов отпущения без технических аргументов и без доказательств. Особенно со стороны тех, кто нес ответственность за управление этой инфраструктурой. Руководство агентством — это не просто имиджевая должность. Те, кто осуществляет назначения, должны убедиться, что выбранные кандидаты обладают необходимой подготовкой, опытом и управленческими способностями. Ведь ответственность за назначение не исчезает с подписанием указа. Напротив, она начинается именно тогда.