Кстати, занятная история произошла с перезахоронением Наполеона, которое провёл Луи-Филипп. И она демонстрирует, насколько великодушны мы — русские. 15 декабря 1840 года в Париже состоялось событие, вошедшее во французскую историю как «Возвращение праха». С далёкого острова Святой Елены был доставлен гроб с телом Наполеона Бонапарта. Формально — останки, но сам император когда-то завещал: «Пусть мой прах покоится на берегах Сены, среди народа, который я любил». И Франция решила исполнить это желание. Инициатором церемонии стал король Луи-Филипп — человек, который Наполеона не любил, но прекрасно понимал его политическую ценность. Легализовав культ императора, он одновременно укреплял и собственную власть. В стране восстановили Вандомскую колонну, открыли Триумфальную арку, создали Галерею сражений в Версале. Перезахоронение стало кульминацией этой исторической реабилитации. В морозный декабрьский день на улицы Парижа вышли сотни тысяч людей. Но это было скорее зрелище, чем проявление культа: без особого трепета, без сакральности — с любопытством. Гроб установили в Соборе Инвалидов, однако главная проблема возникла позже: из чего делать саркофаг? Архитектор Луи Висконти предложил использовать «царский камень» — красный античный порфир, которым украшали гробницы римских императоров. Но в Европе такие месторождения давно были исчерпаны. Поиски во Франции, Греции и Италии провалились. И вдруг выяснилось: нужный материал есть в России. В 1846 году во Франции была снаряжена экспедиция. Путешественник Луи-Антуан Леузон Ле Дюк после долгих мытарств нашёл подходящий камень в карельском селе Шокша. Формально это был не порфир, а метаморфизованный песчаник — кварцит. Но во Франции его назвали «русским порфиром», и так название закрепилось навсегда. Самое примечательное — позиция Николая I. Он не любил Луи-Филиппа, но уважал Наполеона как великого противника. Император разрешил французам бесплатно добывать камень: платить нужно было лишь за перевозку. По воспоминаниям современников, Николай заметил: «Мы нанесли ему смертельный удар пожаром Москвы — и теперь к нам пришли просить о его могиле». Берега Онежского озера были изрыты шахтами, сотни блоков перебрали, чтобы найти несколько идеальных. Затем последовал сложнейший путь: по рекам, каналам, морям — через Балтику и Атлантику — в Париж. Грузы тонули, попадали в штормы, экспедиция длилась годы. Во Франции тем временем шли споры. Газеты критиковали «русский камень», обвиняли власти в зависимости от России, сомневались в качестве материала. Но Висконти настоял на своём. В итоге именно карельский кварцит стал основой гробницы. Камень прибыл в Париж в 1849 году. Работы затянулись — за это время во Франции сменились монархия, республика и империя. И лишь в 1861 году саркофаг был торжественно открыт при Наполеоне III. Так вышло, что главный символ наполеоновского величия оказался связан с Россией. Показательно и другое. Несмотря на войны, взаимную неприязнь элит, политические конфликты, именно Россия помогла Франции достойно увековечить своего императора. Не потребовала платы, не ставила условий, не торговалась за символы. Это был жест силы и достоинства. Победитель, который уважает побеждённого. Империя, способная позволить себе великодушие.