Правый курс

Раз уж зашла речь о Европе, выскажу своё субъективное мнение о некоторых культурно-идеологических аспектах наших взаимоотношений. Обнаружившаяся враждебность Европы (и особенно Германии), думаю, для многих стала неприятным сюрпризом. Если с Украиной в принципе всё было и до этого понятно. Как и с США, и с Британией. То неожиданно сильная враждебность некоторых стран континентальной Европы, которая прямо противоречит их экономическим интересам и не может быть объяснена одной лишь ситуацией вокруг Украины, выглядит местами иррациональной. Может показаться парадоксальным, но в разное время и в России, и в Европе возникали мысли о союзе, который смог бы противостоять англо-американской мощи. Первый заведующий нашей кафедрой в МГУ Александр Сергеевич Панарин в 1990е годы писал о выгодах возможного стратегического сближения России и Европы на общей культурной базе христианства для совместного противостояния разлагающему влиянию атлантистов. По его мнению, такой союз мог стать возможным, если бы Европа вырвалась из парадигмы постмодерна и глобализма и вернулась к своим духовным корням. Также идеи об оси «Москва-Берлин» вслед за немецким геополитиком К. Хаусхофером высказывал в своё время и А.Г. Дугин. Да и в сугубо экономическом смысле естественные плюсы российско-германского симбиоза очевидны: мы им дешёвые ресурсы, а они нам – технику. В принципе, такую схему и старались реализовать ещё с 1970х годов, и до поры действительно получали взаимные выгоды. Однако в нечто большее это не переросло, да и экономические связи оказались хрупкими. Враждебность оказалась сильнее, и дело здесь не может быть только в украинских событиях. Почему же в Европе не любят Россию (не считают нас за равных, не принимают в свой круг)? Этот вопрос задается, наверное, со времен Чаадаева. Чаадаевский ответ известен: потому что Россия не «историческая» страна, которая, тем не менее, претендует на роль в истории. Своего рода страна-самозванка, которую не прогнать из-за ее величины и военной силы. Мартьянов В.С., Фишман Л.Г. Россия в поисках утопий. От морального коллапса к моральной революции. Попробуем отмотать максимально назад. В эпоху Великого переселения народов предки германцев и франков вошли во взаимодействие с римской цивилизацией и в итоге после её падения заняли лучшие места в Западной Европе. Далее они развивались на уже подготовленном и богатом римском субстрате. Причем это был не только эфемерные «духовные» плюсы, но и самые что ни на есть материальные. Например, в Европе кое-где до сих пор сохранились римские мощёные дороги. Очень многие древние европейские города гордятся тем, что отсчитывают свою историю с некогда существовавшей на их месте римской колонии. Где в это время были предки славян, сказать сложно, но в итоге они занимали то, что осталось после остальных. К тому же близость агрессивных степных народов вынудила «переезжать» центр нашей цивилизации из района Киева ещё дальше, в дремучие леса северо-востока. Условия не были тепличными. Например, денежное обращение на Руси было обеспечено привозной византийской, арабской и западноевропейской монетой, поскольку своих месторождений золота и серебра у нас тогда не было. Ремёсла хотя и были развиты, но видимо всё же не в такой степени, как в Европе – и импорт был, как и сегодня, весьма востребован. Далее тоже приходилось несладко: широко известна концепция, что в XIII веке именно Русь закрыла собой Европу от нашествия монголов, а сама оказалась разорена дотла, подчинена и отброшена в развитии на столетия назад. С тех пор исторически так сложилось, что Россия по отношению к Европе в некотором смысле стабильно находится на догоняющей траектории. То есть, со стороны той же Европы должно выглядеть так, что Россия с некоторым отставанием от «оригинала» как по времени, так и по качеству исполнения реализует различные внешние для себя повестки: технологическую, культурную, научную, социальную, экономическую и остальные. То есть воспринимается как незадачливый эпигон.