одна из заезженных фраз Анти-Эдипа 💅🤔 гласит, что «желающие машины постоянно ломаются на ходу, они работают только в таком поломанном состоянии» (с. 56 по стар. изд. рус. пер. 👽). если не утерпеть и не дочитать страницу, где возникает эта фраза, можно поддаться искушению сделать вывод, мол, что «при капитализме» творится какая-то чехарда, которой-де надо революционно (ясен пень: «шизофренично»!) воспользоваться. вывод настолько же парадоксальный, насколько и тривиальный, не требующий на своем рефлексивном ходу никаких поломок, щедро смазанный с самого начала. правда, здесь о «капитализме» еще не было и речи, да и по дочитывании страницы выясняется, например, что художник «объединяет в своем искусстве сломанные, сгоревшие, вышедшие из строя предметы, чтобы возвратить их в режим желающих машин, частью самого функционирования которых является поломка». т.е. хотя этот режим вполне естественен для желающего производства, не факт, что он естественен для производства общественного, с его техническими машинами, ну вот допустим капиталистического — а иначе зачем бы искусству требовалось возвращать предметы в исходный режим, «чтобы подорвать технические машины желающими»? или окей, если угодно, в какой-то мере они и так пребывают в исходном функционировании, учитывая пресловутую «равнообъемность общественного поля и желания» (с. 54), но им, так сказать, нужно об этом лишний раз напоминать. ведь «равнообъемность» значит, что не всё в обществе есть желание, но везде в обществе есть желание (по аналогии с тем, как формула «равнообъемности/коэкстенсивности» будет использована еще раз в Тысяче плато, с. 695: «…металл коэкстенсивен всей материи в целом… <…> Не все является металлом, но везде есть металл»). в противном случае откуда бы это общество взялось in the first place. но что если такой режим может быть естественным на уровне социальной формации в буквальнейшем смысле — однако общественное производство, о котором будет идти речь, как раз необязательно окажется капиталистическим? к сожалению, чтобы добраться до этой мысли, в книге придется преодолеть еще почти что двести страниц (с. 238): …прежде всего следует дать актуальную и функциональную интерпретацию — чтобы вообще функционировать, общественная машина не должна функционировать хорошо. Этот тезис можно было бы доказать на примере сегментарной системы, постоянно призываемой к самовосстановлению на своих собственных обломках; точно так же обстоит дело с организацией политической функции в этих системах, которая эффективно осуществляется только посредством указания на собственное бессилие. «сегментарная система», она же «территориальная машина» или «первобытный социус», — то самое общество, что взялось in the first place… (извините, я должен был пошутить эту шутку). и далее Делёз и Гваттари радуют нас, в примечании к этим словам упоминая эссе Пьера Кластра 😎 Обмен и власть: философия индейского вождества (1962/1974), с которым теперь можно ознакомиться на русском языке в издании @mamontpress и в публикации на Горьком: Для ума, сформированного культурами, где политическая власть наделена действенной силой, особый статус американского вождества предстает по своей природе парадоксальным: что же это за власть, лишенная средств для собственного осуществления? Чем определяется вождь, если ему недостает авторитета? И легко было бы поддаться искушению — уступив более или менее осознанному эволюционизму — и заключить, что политическая власть в этих обществах носит лишь эпифеноменальный характер и что их архаичность мешает им изобрести подлинную политическую форму. Однако решить проблему таким образом значило бы лишь переформулировать ее иначе: откуда такая институция, лишенная «субстанции», черпает силу для своего существования? Ведь необходимо понять именно странную устойчивость этой почти бессильной «власти», этого вождества без авторитета, этой функции, которая работает вхолостую.