В середине 2000-х Уолл-стрит упаковывала ненадежные ипотечные кредиты в пакет акций и продавала их за наличные инвесторам. Банки выдавали кредиты бездомным и бродягам, продавали обязательства со своим процентом инвесторам, а те уже сами разбирались что делать дальше. В Лиссабоне и Порту финансисты вдохновились этим и проворачивали то же самое — только вместо кредитов, объектом являлись живые люди бегающие по газону. Схема называлась «Владение третьей стороной», и португальские гранды превратили ее в индустрию с оборотом в сотни млн € Классическая модель футбольного трансфера проста: клуб A покупает игрока у клуба B. Но у Порту, Бенфики и Спортинга не было бюджетов Реала или Челси, зато была развитая скаутская сеть в Южной Америке. Решение нашлось быстро. В офшорных юрисдикциях (Мальта, Джерси, Кипр) регистрировался инвестфонд — например, небезызвестный Doyen Sports или внутренние клубные фонды. Затем клуб находил в Бразилии или Колумбии перспективного таланта за €10 млн, но денег на него не имел. Поэтому фонд просто выкупал, скажем, 50% экономических прав за €5 млн. Таким образом, право регистрировать игрока оставались у клуба — так требовали регламенты ФИФА, но вот экономические права дробились на доли и оседали в портфелях инвесторов. Например когда Атлетико или Ман.Сити через два года приходили с чеком на €40 млн, инвестор по всем правилам забирал свои 50% на ровном месте (€20 млн) Из-за этой воронки многие перспективные футболисты не смогли перейти на класс выше и заиграть в футбол. А яркие и известные примеры таких периодов: Тевес, Маскерано, Неймар, Халк, Витсель, Фалькао, Хамес Родригес, Мангаля и многие другие. В сделках по ним клубы делили трансферные выплаты с безымянными инвесторами и агентскими компаниями. Например, переход Неймара из Сантоса в Барсу обернулся многолетними судебными процессами. 40% экономических прав на 17-летнего Неймара в 2009 году выкупила бразильская сеть супермаркетов через инвестфонд DIS всего за 5 млн реалов (около €2 млн). При продаже в Каталонию реальную сумму трансфера занизили через скрытые контракты и выплаты отцу игрока, из-за чего фонд недополучил десятки млн и судился со всеми участниками сделки За Эльяким Мангаля в 2014 году Ман.Сити заплатил около €54 млн. Однако Порту получил лишь около €30 млн, потому что 33% прав принадлежало фонду Doyen, а еще 10% — компании Robi Plus. Для того чтоб оформить трансфер, англичанам пришлось выкупать доли у каждого держателя На бумаге схема выглядит как идеальный механизм, где клубы делили риски с инвесторами. Если игрок рвал «кресты», то фонд терял деньги вместе с клубом. Но дьявол крылся в мелком шрифте договоров. Если клубу поступало официальное предложение о покупке игрока (например, на €20 млн), а клуб отказывался продавать, он был обязан выплатить фонду сумму, эквивалентную доле фонда от непринятого трансфера. То есть инвестор мог принудить клуб к продаже ведущего футболиста вопреки спортивным интересам. Так же один и тот же фонд мог владеть долями в пяти игроках из трех конкурирующих команд одной лиги. Возникал очевидный соблазн влиять на трансферную политику, составы и играть цифрами. А такие агенты, как Жорже Мендеш, выстроили вокруг португальских грандов замкнутую экосистему: они привозили игроков, софинансировали их через дружественные структуры и сами же оформляли многомиллионные исходящие трансферы, собирая комиссии на каждом звене цепи К 2014 году давление УЕФА достигло предела и чиновники называли схему «современной формой рабства», при которой клубы теряют контроль над составами. В мае 2015 года ФИФА внесла изменения в регламент по статусу и переходам игроков, где полностью запретила инвестиции третьих лиц. Стало проще, но махинация не исчезла, она эволюционировала. На смену пришли другие схемы, одной из которых является создание мультиклубных холдингов, их, кстати, сегодня около 120 шт, где перемещение активов между балансами разных юр. лиц легализовано внутри одной корпоративной структуры Дармоеды или хорошее дело делают? 🔥 – Нифига себе! Не знал 👍 – Дармоеды 😁 – Куда скинуть деньги чтоб научили? @retromaika