Мало кто задумывается о том, что в притче про двух лягушек ключевым моментом является тот факт, что они свалились в молоко. В молоке барахтаться приятно, а при благоприятной конъюнктуре можно и масло сбить. Вот если ты упал в говно... Барахтайся, не барахтайся, работай лапками, или не работай — фракция твёрже не станет. И сам утонешь, и окружающих забрызгаешь. Хороший автофикшн отличается от тоскливого набора слов, одобренного службой внешних коммуникаций, наличием авторской самоиронии. Пиарщики и специалисты по связям с общественностью могут быть остроумны и сообразительны, обаятельны и милы — в нерабочее время. В офисе юмор с корпоративных мозгов отваливается быстрее, чем засохший навоз с сапога знаменитого поручика. Если сверхзадача артиста — ответить на вопрос «Ради чего всё это?», то сверхзадача руководителя пиар-службы — не допустить улыбки читателя. Страшно представить, что случится, если их сиятельство вдруг предстанут в смешном виде — боже упаси, боже упаси! Страх показаться живыми превратил книжное противостояние гигантов мысли в картонный памятник, хотя, казалось бы, — развод, раздел многомиллиардной империи, шекспировские страсти, наполеновский размах — конфликт, бля! А под обложками выжженная пустыня, описанная стерильным языком пресс-релизов. Никто не плачет настоящими слезами, не совершает глупостей, не сомневается и не шутит. Один с точностью провизора выстраивает образ несправедливо обиженного гения, другая поёт дифирамбы собственной стойкости и бизнес-гениальности. Автофикшн и аутофелляция — это разные явления, не надо их путать. «Это я! Я всё придумала!» — кричала лягушка, пролетая над болотом, в котором и оказалась. Кто баг, кто фича — вот в чем вопрос. Чуваки… да похер всем. Вы дали читателю две брошюры годового отчета, написанные на таких сложных щах, будто от них зависит судьба мировой экономики. В вашей картонной войне победила беспросветная, душная тоска. Расслабьтесь, лягушки-путешественницы, смеяться над вами не будут. Это даже мало кто дочитает.