Недавно посмотрела фильм Клода Шаброля "Женское дело". Я уже как-то писала о борьбе француженок за право на аборт: о подпольных процедурах, Манифесте 343, Законе Вейль и долгом пути от уголовного преследования к легализации. Фильм снят про Францию времен нацистской оккупации, но из нашего развеселого контекста со штрафами за склонение к аборту архаично не выглядит. Сюжет основан на реальной истории Мари-Луиз Жиро, последней женщины, казненной во Франции за проведение абортов (извините за спойлер, но ей отрубили голову 80 лет назад) — в фильме ее зовут Мари Латур. Она живет в оккупированной Франции, одна тянет двоих детей, пытается добыть еды и обустроить хоть какой-то быт. В какой-то момент она помогает соседке прервать беременность, постепенно начинает делать аборты другим женщинам и брать за это деньги. На этом держится ее новый, очень хрупкий достаток: еда, одежда, возможность снять жилье получше, не зависеть полностью от вернувшегося с войны мужа, распоряжаться хотя бы частью собственной жизни. Мари совершенно не святая мученица и не безупречная жертва, она живой человек: практичная, эгоистичная, отстраненная, иногда жестокая, иногда смешная, уставшая, голодная до денег, красоты, секса и свободы. Она весь фильм хочет петь. Пение для нее единственное занятие, где она не сводится к жене, матери, бедной женщине, функции, телу для суда и наказания, попытка выбраться из навязанных обстоятельств. Она хочет звучать, но ее голосу нет места в этом мире. Сам фильм, на мой взгляд, про мужскую импотенцию в широком смысле — не эректильную дисфункцию, а политическое и социальное бессилие. Мужчины сдали страну, живут под немцами, как-то приспособились к оккупации, торгуют, доносят друг на друга, ждут, терпят и отчаянно желают на ком-нибудь отыграться. Их злости нужен выход, и выход этот находится там, где сопротивление маловероятно: они кошмарят женщин. Муж Мари возвращается с войны униженным и лишним в собственном доме. Он толком не может работать, не может обеспечить семью и справиться с тем, что жена вдруг зарабатывает и живет активнее него, сам живет на ее деньги и при этом пишет на нее донос. Режим Виши действует исходя из той же логики: страна сдана, оккупация, настоящая власть в руках у немцев, зато можно с максимальной строгостью судить женщину, которая делала аборты другим женщинам, чтобы вернуть себе иллюзию контроля. (После войны, к слову, эта логика продолжилась в другом виде, когда некоторые французы публично унижали женщин, вступавших в отношения с немецкими солдатами: брили им головы, водили по улицам и освистывали, как будто это не они же сами и допустили такое положение дел.) Название фильма, как мне кажется, намного точнее переведено на русский, чем на английский (Story of women). Une affaire de femmes — Женское дело. Война считается мужским делом, и последствия этого мужского дела — насилие, голодные дети, нежелательные беременности, бедность — разгребают женщины. Мужчины активно вершат историю, женщины пытаются в ней выживать. В итоге, французское государство так переживало за "нерожденных детей", что оставило сиротами двух уже существующих — тех самых, которых Мари в начале фильма кормит супом из сорванной в поле крапивы, потому что больше нечем. Ее загнали в критическую ситуацию, лишили базовой безопасности, денег и выбора, а потом казнили за то, что она попыталась найти хоть какой-то выход. @repr0duktor