сообразим на троих / tribus consulentibus

Клятва Джорджо Агамбена Джорджо Агамбена у нас любят и много переводят, но третью книгу второго тома Homo sacer, которая называется Хоркос. Таинство языка. Археология клятвы. (Horkos. Il sacramento del linguaggio. Archeologia del giuramento). пока что не перевели, хотя это, на мой взгляд, весьма примечательный текст. На первый взгляд, может показаться, что это главным образом историко-лингвистическое исследование феномена клятвы у греков и римлян. Агамбен многое почерпнул у Бенвениста, еще больше, быть может, из старой доброй книги Рудольфа Хирцеля Der Eid. Однако в отличие от Бенвениста Агамбен не занимается историей индоевропейских социальных институтов, отправляясь от данных лингвистики. Его цель — «археологическая». По различным следам, оставленным в языке, он пытается выйти на «архэ», начало, которое хоть и не имеет эмпирического воплощения в истории, тем не менее постоянно присутствует и играет не меньшую роль, чем реальные практики и институты. Это своего рода невидимый центр, в котором сходится множество видимых линий и следов языка. Замысел Агамбена радикальный. Он хочет изменить концептуальные схемы, уже давно бессознательно определяющие то, что делает историк архаического права и ранней религии. Обычно предполагают, что древнее право неотделимо от религии, точнее, что сперва религия и право существовали как некое единое целое, затем это единство распалось, пошел процесс секуляризации права и пр. Вот эту картину, привычную в 20-21 веке, Агамбен пытается изменить. Для него началом-архэ в истории становления человека выступает перформативный акт клятвы, обещания, которым связываются воедино слова и вещи. Клятва — одновременно прафеномен человеческого бытия и подлинная суть языка. Язык в его средоточии перестает быть средством сообщения и средством обозначения, перестает быть инструментом познания. Его основа — в том, что человек берет слово и осуществляет его (farlo): «человек посредством речи должен включить себя в игру в своей речи (l’uomo per parlare deve mettersi in gioco nella sua parola)». Речь — это действие, гетевское Am Anfang war die That. Причем действие этическое и социальное. Агамбену много дало чтение знаменитой книги боннского филолога и историка религии Германа Узенера Die Sondergotter. В ней тот анализирует древний пласт римской религии, богов, над которыми любили потешаться поздние римские интеллектуалы и христианские полемисты. Это боги того или иного действия, работы, в основном на поле: бог «пахота», бог «удобрение навозом», бог «сев», бог «жатва» и пр. У этих богов почти ничего нет, ни родословной, ни образов, ни сложившейся мифологии. Только имена. Это-то, по Агамбену, и есть «архэ» — первоначальное именование, а из него впоследствии родится религия с ее культом и мифологией. В иудео-христианском монотеизме место множества отдельных имен займет уже Речь как таковая, Божественный Логос, Язык в целом. Поэтому в христианской теологии и стало возможным онтологическое доказательство бытия Бога: в нем Язык говорит о самом себе, говорит о том, что он есть, существует. #renovatio_studies д.б.