сообразим на троих / tribus consulentibus

Три облика земной любви и любовь человека к Богу. Леоне Эбрео «О любви и желании». Часть 1 Сегодня познакомимся с мыслью философа-неоплатоника и мыслителя конца XV и первой половины XVI века Иегудой Абрабанелем (1460-1530?), более известным под псевдонимом Леоне Эбрео. Уроженец Нидерландов, современник Торквемады и сын знаменитого ученого, Эбрео вместе с отцом вынужденно странствовал по Европе. Спасаясь от бушевавших гонений, он останавливался сначала в Испании, а затем в государствах Пиренейского полуострова (Неаполе, Генуе и Венеции). Им были написаны «Диалоги о любви», трехчастный труд, удивительным образом сочетающий в себе античную, арабскую и каббалистическую философию, а также развивающий идеи любовной философии итальянского мыслителя-неоплатоника Марсилио Фичино. Каждый диалог представляет собой беседу страдающего Филона и возвышенной, но непреклонной Софии. В них Филон выступает не только в качестве влюбленного воздыхателя и собеседника, но и своеобразного мудрого наставника в интеллектуальных исканиях Софии, напоминая автору поста фигуру Сократа в Платоновских диалогах. К слову, об увлечении Эбрео античной философией свидетельствует наличие риторических приемов, схожих по стилю с приемами Сенеки и Цицерона, а также периодические ссылки на Аристотеля, Платона, Эпикура (в его искаженном виде) и других мыслителей того периода. Первый диалог называется «О любви и желании». Именно с него начнем знакомство с философией Эбрео. Для лучшего понимания поделим его на две части: рассуждение о желании и о «земной любви» и центральное рассуждение о любви к Богу. Следом за Эбрео сделаем восхождение от абстрактного к конкретному разрозненного к единому и начнем с рассмотрения любви одного человека к другому и к земным вещам. В самом начале диалога София подмечает разницу между «желанием» и «любовью». Первое основывается на недоступности объекта вожделения для человека, на стремлении его заполучить, а второе – на рачительном отношении к приносящему пользу объекту (прим. возлюбленному, богатству, здоровью и т.д.). По мнению Софии, они исключают друг друга, так как любовь может быть направлена только на существующий предмет, а желание – на несуществующий. Филон, выступающий в диалоге в роли оппонента Софии, на примере фигуры возлюбленного, показывает, что любовь и желание совместимы. Человека можно любить и желать еще до замужества, но иногда и в замужестве оба этих состояния могут отсутствовать. Что же касается существующего и несуществующего, то Филон относит объект желания, как и любви, к сфере существующего, объясняя это тем, что мы желаем вещь, которую уже познали в качестве действительного блага. Следовательно, эта вещь либо находится в становлении, либо существует, но не принадлежит нам. Человек также не может желать и любить «плохую» вещь, следовательно, желает и любит «хорошую». Но чтобы дать ей такую оценку, интеллект, использующий желание и любовь для возвышения от несовершенного знания к единому, должен от чего-то отталкиваться. Из этого логически следует, что абсолютного небытия желаемой вещи быть не может (прим. здоровье могло быть ранее, богатство может быть у других людей и т.д.).