(НЕ)реальный мир

Я владею акциями Газпрома. У меня один счет на одной бирже, за мной нет ни фонда, ни компании, только я сам. Я купил по 380. На все сбережения. Это была первая покупка. Хочу прояснить, что это была только первая покупка. Люди говорят, что я потерял деньги. Они ошибаются. Деньги не ушли от меня. Они пришли. До появления монеты я был никем. Я продавал напольные покрытия. Обедал в своем грузовике. Потом появилось Народное достояние. Я вложил в него свои сбережения. Впервые за много лет я оказался внутри чего-то. Акция не забрала мою жизнь. Она дала мне ее. Я смотрю график каждое утро. Открываю каждое утро перед работой. Распечатываю на хорошей бумаге, ламинирую важные дни. Ношу с собой, чтобы в один день передать его Миллеру. Я знаю как он это любит. График показывает, что я в минусе. График — это проверка. Каждый рубль падения — это вопрос, который задает мне акция, и вопрос всегда один и тот же. Ты еще здесь? И я отвечаю на него каждое утро, не продавая. Я ни разу не промахнулся. Я не проиграл. Нельзя потерять то, что отказываешься продавать. Мой бухгалтер сказал слово «нереализованная прибыль». Я ответил ему, что некоторые вещи не предназначены для реализации. Некоторым вещам нужно верить. Он прислал мне счет. Я его не распечатал. Ненавистники присылают мне график Газпрома. Я купил больше. Я рефинансировал кредит. Я скажу это прямо, потому что трус бы не стал. Я забрал из дома 30 000 долларов, а потом забрал и сам дом. Я перевел на брокерский счет 50 тыс. руб, которые предназначались моей дочери на вуз. Вуз — это чужой план для нее, Газпром — это вера, а вера приумножается, и когда она вернется, то вернется и к ней, в десятикратном размере, и она поймет, что я не растратил ее будущее, а вложил его в единственного человека, который всегда держал слово перед такими, как мы. Она спросила меня по телефону, в последний раз перед тем, как телефон отключили, «папочка, деньги вернутся?», и я ответил «да, детка», а она спросила «когда?», и в том, как она это сказала, было что-то такое, о чем я решил не думать, потому что сомнение — это единственное, что может лишить нас денег, а я не позволю ее сомнениям помешать нам вернуть их. Я сделал для нее расчеты на хорошей бумаге. Это в папке, на первой странице, так что это первое, что она увидит, когда станет достаточно взрослой, чтобы понять, что я для нее сделал. По моим расчетам, к 19 годам (сейчас ей 9) мы увеличим капитал в 10 раз. В 19 лет она меня поблагодарит. Я подготовил страницу. Я продал дом, в котором обедал. Я перестал обедать. Не из-за денег, хотя и из-за них тоже. Это дисциплина. Он не ест, когда работает, и я работаю, мы оба работаем, а голод — это просто сигнал тела о том, что ты еще здесь, как и график, и я отвечаю ему так же. Я все еще здесь. Я был здесь раньше всего мира. «Вниз» — это просто трусливое «рано». Моя жена спросила, чем я управляю. Я ответил, что занимаю руководящую должность. Она спросила, можно ли съесть эту руководящую должность. Я открыл приложение, чтобы она могла увидеть будущее, она посмотрела на число и увезла детей к матери. Я понял. Те, кто был тебе ближе всего, уходят первыми. Так было во всех историях. Ты не можешь стать тем, кто остался, если все остальные ушли, так что ее уход — это не провал Газпрома, а то, что Газпром выбрал меня. Таких как я было 400 человек. Мы создали общий чат. Сейчас нас осталось 9. Однажды она прочтет о нас девятерых и узнает, что была замужем за одним из нас. У меня все спланировано. ПМЭФ, я пробираюсь вперед, потому что теперь я всегда впереди, у меня есть время, и я протягиваю ему папку. Он видит того, кто ни разу не продал. Ни по 380, ни по 100. Он кладет руку мне на плечо и говорит "Ты тот, кто остался". Все это видят по телевизору: моя бывшая жена, бухгалтер, те, кто вышел из чата. Я репетирую сцену, где он произносит мое имя. Он узнает мое имя. Такие как он всегда знают тех, кто остался. Поэтому нет, я ничего не потерял. Он сохранил деньги. Я сохранил веру. Все еще держу.