Гробницы фараонов, колониализм и национальное достояние Между моментом вскрытия покоев Тутанхамона и изучением его саркофагов прошел целый год, за это время вокруг развернулся целый политический кризис. Возник он вокруг закономерного вопроса: а куда, собственно, отправлять эту красоту? Карнарвон изначально об этом даже не думал. Согласно стандартным требованиям египетского правительства, любые мумии и саркофаги передавались в распоряжение местных музеев. А все желающие их посмотреть – пусть берут билеты на Авиасейлс и двигают Египет. Остальные предметы, найденные в раскопах, частично распределялись между коллекционерами, спонсирующими концессию. Но к размаху гробницы Тутанхамона никто не был готов. В стране усилились антибританские настроения. Поэт Ахмед Шауки выступал с речами о ценности национального достояния, а вскоре зазвучали голоса из других арабских государств. Постепенно общественное недовольство переросло в настоящие акции протеста. Под давлением пришлось начать пересмотр вопроса о результатах раскопок. В 1923 году скончался лорд Карнарвон. Археолог Говард Картер остался один на один с бушующим вокруг гробницы хаосом. Египетское правительство стало препятствовать исследовательской деятельности, мировая пресса, уставшая договариваться с «Таймс», требовала свободного доступа к захоронению. В 1924 году Картер решил провести небольшое локальное мероприятие – показать погребальные покои членам семей участников археологической команды. Но тут совершенно внезапно профильный египетский министр отказал им в таком досуге, намекнув, что исследователю не стоит хозяйничать в гробнице, которая, вообще-то, принадлежит египетскому правительству. Картер был в бешенстве. Вероятно, после стольких лет кропотливого труда он воспринимал усыпальницу Тутанхамона как свою вотчину. Разгневанный археолог устроил забастовку – он заперся в гробнице, откуда принялся строчить письма египетским властям и адвокатам. Бесплодно. В итоге он сдался и покинул некрополь, уехав в родную Англию. В том же году правительство Египта опубликовало декрет, запрещающий Картеру возвращаться в страну. Споры вокруг заветной усыпальницы не утихали несколько лет и вызвали волну рассуждений о «засилье иностранцев» в Северной Африке. Европейская общественность отнеслась к решению египетского правительства с презрением и насмешкой. Людей возмутило, что египтяне, годами позволяющие кому-угодно растаскивать свое культурное наследие забавы ради, вдруг заговорили о важности национальных ценностей, когда дело дошло до столь выдающегося памятника, добытого тяжелым трудом британских археологов. Картер тоже не стал молчать, и вскоре начал публиковать провокационные тексты, в которых рассказывал, как гнусно вели себя с ним сотрудники Службы Древностей и члены египетского правительства. Но спустя некоторое время пыл археолога начал остывать – он осознал, что возвращение в Египет все-таки стоит уступок. Картер смог договориться с новым египетским правительством. Никто не желал дальнейшей эскалации конфликта вокруг гробницы. Археолог заручился денежной поддержкой леди Амалии, вдовы лорда Карнарвона, и вернулся в Долину Царей, продолжив изучение гробницы в 1925 году. Драгоценная гробница ждала его в целости и сохранности, почти нетронутая. Единственное — куда-то исчез бордовый саван, укрывающий нижний саркофаг. Впоследствии выяснилось, что местные рабочие использовали ткань возрастом в три тысячи лет как подручную тряпку. Памятники из гробницы Тутанхамона вывозили из захоронения в течение шести лет. Сейчас подавляющая часть произведений из захоронения содержится в каирском музее. Посмертная маска фараона считается самым ценным экспонатом – ее нельзя вывозить из музея ни при каких обстоятельствах.