RedKazakh

Примечательно, что до сих пор никто не взял на себя ответственность за организацию массовых беспорядков. Но ведь кто-то занимался подготовкой и выводом людей на площадь? Кто-то проводил агитацию в общежитиях? Об этом прекрасно известно, есть свидетели, но до сих пор эти так называемые герои декабря не подали голоса и не заявили своих прав на историческое наследие Желтоксана. Еще один нюанс, на который сегодня мало кто обращает внимание. Из тех, кого должны были наказать за факт допущения массовых беспорядков в союзной респуб­лике, а уж тем более в ее столице, никто, по сути, не был наказан. Упускаются из виду и лозунги собравшихся, которые в первую очередь касались смены власти. Никто не задается вопросом, кто этими лозунгами их снабжал. Факт раздачи алкоголя также остается без внимания. Таким образом, достаточно большой пласт не исследованных до конца фактов и событий совершенно не укладывается в официальную версию. Весь год (1986-й. - Ред.) шла аппаратная и политическая борьба между различными группировками. А противостояние в партийно-советской номенклатуре по своему накалу ничуть не уступало баталиям в нынешней элите. Были тут и сливы компроматов, и подковерные разборки, и громкие отставки, и самоубийства. Еще один нюанс. 1985-1987-й были годами начала перестройки и активных кадровых чисток в стране (СССР. - Ред.). Руководителей тогда снимали направо-налево: многих заслуженно, кто-то пострадал, попав под кампанейщину. Шли массовые разоблачения, увольнения, исключения из партии, снятия с должности. Разворачивалась жесточайшая борьба внутри кунаевского окружения. И, на мой взгляд, подлинная цель декабрьских событий заключалась в том, чтобы изменить кадровое решение центра (назначение Г. Колбина первым секретарем ЦК КП Казахстана. - Ред.) Полагаю, что декабрьские события 86-го вписываются как раз таки в этот контекст, а отнюдь не в иллюзорную “многовековую борьбу за независимость”. К сожалению, любые попытки скрупулезно исследовать эту тему, сформулировать вопросы и найти на них ответы заканчиваются заявлениями группы общественников о том, что недопустимо порочить светлую память участников этих событий. Таким образом, декабрьские события стали мифом, и с каждым годом этому мифу придается все более неприкосновенный характер, его годовщины отмечаются все более пафосно, а реальная подоплека все больше отодвигается на задний план. - Дождемся ли мы когда-нибудь того, что этот миф будет десакрализирован и декабрьские события 86-го будут исследованы непредвзято? - Вот в чем тут дело. Приведу простой пример. Возьмем Мангистаускую область. Если вы начнете искать литературу, посвященную истории этого региона, то обнаружите, что большинство книг касаются адаевского восстания. В то время как практически отсутствует литература об освоении Мангышлака, о развитии атомной и нефтяной промышленности в этом регионе, о развитии социальной сферы, образования, науки. То есть созидательный период истории, во время которого был сформирован промышленный и социально-экономический потенциал мангистауской истории, оказался на периферии исследований. Первое, о чем вы узнаете, исследуя историю полуострова, - это о нацио­нально-освободительных восстаниях в регионе. По сути, благодаря подобной героизации протестов наш народ ментально убежден в том, что восстание против власти имеет богатые национальные традиции и является едва ли не нашим главным историко-культурным достоянием. Таким образом, казахстанская наука опирается на историческую концепцию, согласно которой нация на протяжении всей своей истории боролась за независимость. И все малые и большие события, конфликты, локальные войны, возможно, обусловленные борьбой за власть, личностными мотивами, подгоняются под эту канву. Именно поэтому в нашей историографии придается преувеличенное значение казахско-джунгарским войнам, масштаб которых, возможно, был не столь значимым, а их роль в истории была значительно более скромной.