От мучеников революции до жертв интервенции Одним из самых странных и интересных явлений советской мемориальной культуры, как известно, является пониженный интерес к мемориализации и почитанию жертв белого террора. На мой взгляд, чтобы ответить, почему в СССР так мало изучали белый террор, необходимо посмотреть, а как вообще в советский исторический нарратив были вписаны жертвы нового смутного времени? Если мы посмотрим на раннесоветский исторический нарратив, то он в принципе мало чем отличается от революционных нарративов других стран. Как и во Франции или Ирландии, все жертвы насилия со стороны политических оппонентов революционного правительства почитались как мученики. Мученический нарратив был заимствован у Христианской Церкви, которая уже много веков почитала мучеников как борцов за веру, несправедливо пострадавших за свои убеждения во времена гонений. Абсолютно также в советской агиографии тех лет мученики революции рассматриваются как убеждённые революционеры, которые не просто были пассивными жертвами насилия «белогвардейцев», но активными участниками профсоюзной, журналистской и иной оппозиционной «белым» правительствам деятельности. Однако со временем советское государство начинает в целом отказываться от революционного исторического нарратива в пользу державного исторического нарратива. В это же время пересматривается роль жертв белого террора. Если раньше они были мучениками, то теперь они становятся, в первую очередь, жертвами иностранной интервенции. То есть они уже не активные борцы за революцию, которые своей деятельностью сопротивлялись внутреннему врагу, а пассивные жертвы вражеской иностранной агрессии, которой лишь способствовали коллаборационисты в виде «белого» движения. Соответственно, именно в этот период активное увековечивание памяти всех жертв белого террора и составление мартирологов заменяется на жёсткую селекцию агиографических произведений и почитание, в первую очередь, жертв агрессивных действий иностранных государств. Конечно, уже после смерти Сталина ситуация начинает меняться и, в целом, к 1960-м заметен рост общественного интереса к истории революционного движения и увековечиванию памяти жертв белого террора (собственно говоря, именно в это время и устанавливается большое количество памятников жертвам белого террора). Но вскоре, уже при Брежневе, эта мемориальная линия вновь прерывается, когда изучение революционного движения в целом подменяется изучением истории КПСС. То есть большую часть советской истории жёсткие рамки официальных исторических нарративов просто не позволяли возникнуть какому-либо системному и научному изучению белого террора в годы Гражданской войны в России. Таким образом, парадокс слабого изучения в советское время истории белого террора вполне себе объясняется рассмотрением того мемориального контекста, в котором находилась советская историография, а не мнимым отсутствием самих фактов белого террора, как это утверждают некоторые апологеты антибольшевистского движения.
Красно-белый Крым
Subscribers
1K
+0 24h · −10 7d
Reach per post (ERR)
25.0%252 avg views
Posting
4.7/week
last 1 day ago
Reactions per 1K views
38.9
👍 🔥 ❤
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 31 Aug 2026, 04:49 | 0 |
| 12 Nov 2026, 09:57 | 300 |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.