#История@cat_of_siberia Большевики и социалисты в Сибири: Колчакия как причина солидарности левых сил (часть 2) Говоря же об отношении самих большевиков, то тоже не были готовы кидаться к своим противникам с которыми недавно сражались с распростёртыми объятиями. В условиях нарастания антиколчаковских настроений в рядах сибирских эсеров перед коммунистами Сибири встал вопрос о допустимости союза с местными приверженцами ПСР в совместной борьбе против режима Колчака. Впервые он был поднят уже вскоре после переворота. 23–24 ноября 1918 г. в Томске состоялась Вторая (Первая Всесибирская) конференция большевиков, на которой присутствовали представители Челябинского, Омского, Томского, Новониколаевского, Красноярского, Иркутского и Сибирского областного комитетов РКП(б). На ней важное место занял вопрос об отношении к так называемым мелкобуржуазным партиям. Накануне конференции и в ходе её шла острая полемика по этому вопросу. С одной стороны, многие сибирские руководители сознавали, что теперь, после переворота, значительное место в работе организаций должны занимать демократические (в том числе и буржуазно-демократические) задачи. С другой, они не могли забыть антинародную политику эсеров и меньшевиков в Сибири лета-осени 1918 г. и тот вред, который те нанесли советской власти и интересам трудящихся. Для конференции известный сибирский большевик Б.З. Шумяцкий написал тезисы «Наши задачи», а затем письмо В.И. Ленину «Крик сознания, совести и чести». В этих документах автор настаивал на необходимости союза с эсерами и меньшевиками ради защиты республиканских порядков и демократии от военно-монархической диктатуры Колчака. Однако на заседании возобладала жёсткая и негативная позиция в отношении союзов и компромиссов. «Учитывая, — говорилось в резолюции, — что а) партии меньшевиков и эсеров, как партии мелкобуржуазные, окончательно дискредитированы в глазах рабочего класса и беднейшего крестьянства, что иллюзии, которые они сеяли, разбиты в черепки; б) так называемые интернационалисты, левые эсеры, максималисты, как мелкобуржуазные партии, партии революционной фразы, не обладают влиянием в массах и не представляют из себя никакой реальной силы, ОК РКП решительно отвергает какие бы то ни было соглашения с ними, допуская лишь использование в момент восстания их боевых сил, насколько таковые у этих партий имеются». Данная позиция была подтверждена и на Второй Всесибирской конференции РКП(б) (Омск, март 1919 г., представлены организации Омска, Томска, Новониколаевска, Челябинска, Красноярска, Иркутска, Нижнеудинска, Благовещенска, Владивостока). В то же время в февральской листовке Омского комитета РКП(б), призывавшей трудящихся к борьбе с контрреволюцией, отмечались некоторые положительные сдвиги в позициях эсеров, наученных горьким опытом. В докладе секретаря Сибирского областного комитета РКП(б) П.Ф. Парнякова в ЦК РКП(б) о положении в партии и Сибири (апрель 1919 г.) сообщалось: «В районах Читы, Благовещенска и Омска ведётся широкая работа в крестьянстве. <…> Эсеры и меньшевики окончательно потеряли влияние на массы». Как показали дальнейшие события, лидеры сибирских коммунистов несколько поторопились выдать желаемое за действительное, явно преувеличивая степень банкротства сибирских эсеров. В марте 1919 г. состоялась 2-я Всесибирская конференция, на которой по вопросам тактики было решено: «Соглашательство с политическими банкротами (от правых эсеров до анархистов включительно) недопустимо. Разрешается лишь персональное использование отдельных лиц для партийной работы и их коллективов в момент восстания». Однако в практике политической борьбы истина оказалась посередине, между позициями Б.З. Шумяцкого и большинства обеих конференций. На местах возобладала политика сотрудничества большевиков со всеми левыми силами, стоявшими за восстановление советской власти, а также, отчасти, с силами центристскими, стоявшими за реанимацию Учредительного собрания и восстановление буржуазной демократии. В городах и сельской местности Сибири на протяжении конца 1918 и всего 1919 г. это сотрудничество развернулось относительно широко, хотя не всегда тесно и гладко. Выступая в 1923 г. на Омской губернской конференции бывших эсеров, делегат от эсеров Славгородского уезда (порвавших с ПСР) Г. Коростелёв (в 1918 г. активный участник свержения советской власти в уезде), излагая в прениях сибирскую историю эсерства, говорил, что «с воцарением Колчака изменилась психология рядовых эсеров. Уже с этого момента появляется мысль о едином социалистическом фронте». Он рассказал, как во время колчаковщины «в Славгороде начали организовываться ячейки, ставившие себе целью свержение Колчака. Состав этих ячеек был самый разнородный. Так, в славгородскую входили 3 коммуниста, 6 эсеров, 1 народный социалист» . Подобная ситуация с образованием социалистического блока, включавшего в себя в том числе правых эсеров и меньшевиков, складывалась к концу 1919 г. в Чите. Однако в большинстве случаев сотрудничество коммунистов с эсерами имело характер конкретных временных соглашений без объединения в какие-либо организационно-политические рамки и формы. За тесное сотрудничество с коммунистами в борьбе против колчаковского режима (при этом «не предрешая вопроса о власти») выступал руководитель Сибирского союза социал-революционеров П.Я. Михайлов. Остаточные силы сибирского большевистского подполья, почти повсеместно обескровленного весенними и летними неудачами, более-менее охотно шли на контакты с сибирским эсеровским подпольем, изначально слабым, но всё же реальным, к тому же сохранившим к лету 1919 г. свои силы благодаря предыдущей, длившейся более полугода тактике выживания, выжидания и почти полного бездействия. Ближайшая общая цель, в виде устранения режима Колчака, в этот период и у коммунистов, и у эсеров, безусловно, совпадала. Так, в июле-августе 1919 г. коммунисты, эсеры и меньшевики Сибири совместно готовили всеобщую политическую забастовку на Транссибирской железной дороге. Не следует также забывать, что именно эсеровские представители Политцентра в Иркутске арестовали А.В. Колчака 15 января 1920 г. и начали вести следствие, которое было известным образом закончено уже под руководством большевиков (но с участием правых и левых эсеров) 7 февраля того же года. В Чрезвычайную следственную комиссию по делу А.В. Колчака, сформированную в середине января 1920 г. эсеро-меньшевистским Политцентром, входили правые эсеры Лукьянчиков и Алексеевский, а также меньшевик Денике и левый социал-демократ К.А. Попов (председатель комиссии). После передачи Политцентром власти Ревкому все они оставались в комиссии до завершения её работы. Из пяти членов Иркутского ревкома, вынесших приговор Колчаку, четверо были коммунистами и один левым эсером (М.А. Левенсон); приговор был приведён в исполнение левоэсеровской боевой дружиной.
Красно-белый Крым
Subscribers
1K
+0 24h · −10 7d
Reach per post (ERR)
25.0%252 avg views
Posting
4.7/week
last 1 day ago
Reactions per 1K views
38.9
👍 🔥 ❤
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 26 Aug 2026, 04:49 | 0 |
| 12 Nov 2026, 09:57 | 315 |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.