Прочёл в законе

Как уголовный арест может спасти имущество от кредиторов К посту выше в комментариях затронули проблему соотношения ареста имущества в рамках уголовного дела и банкротства. Проблема заключается в том, что наличие таких арестов существенно затрудняет реализацию имущества в банкротстве, если не сказать, что иногда делает её практически невозможной. Годами эту проблему пытаются решить. Подключался даже Конституционный Суд, но, на мой взгляд, полноценного решения так и не найдено. Почему? Потому что снять арест через следователя или через суд, который наложил его в рамках уголовного дела, — это история с весьма непрогнозируемым результатом. 📂Расскажу пример из практики. В рамках банкротства юридического лица мы оспаривали отчуждение недвижимости в центре Москвы стоимостью порядка 800 млн рублей. Сам путь к успешному результату уже был непростым. У нас был отказ в первой инстанции и победа в апелляции. Параллельно я умудрился оспорить сделку в суде общей юрисдикции (да, пальба из всех орудий). Но радоваться долго не пришлось. В ЕГРН появилась запись об аресте недвижимости в рамках возбужденного уголовного дела. А значит — перевод имущества обратно стал невозможен. Затем ещё одна — уже от другого суда. Потом ещё один арест — от третьего суда. И всё это в Республике Дагестан. Не буду скрывать, что в тот момент подумалось, что нам будет сложно не то что отменить эти аресты, а хотя бы разобраться, откуда они вообще взялись. Однако именно со взаимодействием с судами сложностей почти не возникло. Мы выяснили, что в отношении ответчика быстренько возбудили уголовное дело — якобы тот взял деньги у своего знакомого и вместе с ними исчез. Всё было оформлено чуть ли не через явку с повинной. Аресты, если мне не изменяет память, наложили в двух разных судах. Почему именно так — уже не вспомню. А в третьем суде на него подали иск о взыскании долга по расписке и уже в рамках этого дела наложили обеспечительные меры. Там же стороны успели заключить мировое соглашение, по которому недвижимость должна была уйти третьему лицу. Начался увлекательный квест: отмена арестов, участие в делах о взыскании долгов по распискам и отмена уже утверждённого мирового соглашения. В нашем случае судьи прекрасно понимали, что происходит, и последовательно удовлетворяли наши заявления. Но параллельно ответчик по оспоренной сделке уже начал процедуру собственного банкротства. Естественно, по тем самым долгам, основанным на расписках, — в Арбитражном суде Республики Дагестан. Пришлось участвовать и там. И там судья, увидев наше вступление в дело и письменную позицию о том, что на самом деле происходит, тоже всё понял и, по сути, не дал ответчику и тем, кто его поддерживал, реализовать свой хитрый (хитрый только на бумаге правда) план по сохранению оспоренного объекта. Казалось бы, вот вам история с успешным результатом. Всё так. Но я тогда достаточно глубоко погрузился в проблематику уголовных арестов и банкротства, изучил практику и особого оптимизма не испытывал. 📌Что помогло? На мой взгляд, совокупность двух обстоятельств: 1️⃣Адекватная работа судов и судей, с которыми мы столкнулись. Сотрудники и судьи в нашем случае оказались очень крутыми. Не было никакого безучастного формализма, а в некоторых случаях проявили умение толковать право. 2️⃣Все довольно быстро поняли, что возбужденное уголовное дело имеет признаки искусственно созданного. Причём созданного не следствием, а самими сторонами — в том числе лицом, в отношении которого это дело и возбудили. Тем не менее борьба с арестами и параллельными процессами отняла приличное количество времени (нам ещё надо было снимать аресты, которые наложили мы же сами). И это при том, что каждый из отдельных судов обвинить в медлительности точно нельзя. 📎А теперь представим, что арест снять не удалось бы Имущество невозможно нормально реализовать в банкротстве. Что происходит дальше? Оно в итоге уходит в пользу якобы потерпевшего по уголовному делу? Или годами остаётся под арестом, пока кредиторы ждут? Знаю примеры, когда оно покупалось на торгах прямо с арестом и уже покупатель его снимал. Но это влияет и на стоимость имущества. Вот здесь и появляется ярко эта проблема. Если уголовный арест фактически получает приоритет перед механизмами банкротства, его можно использовать как способ сохранить имущество у тех, кто до этого вывел его из конкурсной массы. То есть сначала имущество выводится из активов должника, а когда сделку удаётся оспорить, то появляется уголовное дело, потерпевший и арест. Безусловно, чтобы такое реализовать нужно обладать лёгкой степенью безбашенности, чтобы быть готовым подставиться под уголовку. Кажется, что такого точно быть не должно. ❗️Ещё одна проблема Эта история подсветила для меня ещё одну проблему. Как известно, в России право собственности на недвижимость по общему правилу привязано к записи в ЕГРН. В нашем случае из-за наложенных арестов долгое время собственником в реестре продолжал числиться тот, кто уже не должен был им быть. И за это время он даже успевал получать арендную плату за пользование имуществом. И вот представьте. Есть здание, сделка по отчуждению которого уже признана недействительной. Суд постановил вернуть его в конкурсную массу. Но есть арендаторы, которые продолжают платить прежнему собственнику. А лицо, в пользу которого имущество возвращено, из-за наличия арестов не может зарегистрировать своё право собственности и полноценно распоряжаться недвижимостью. Даже с получением арендной платы возникают проблемы (хотя нам в итоге частично удавалось её получать). После этой истории у меня возникли серьёзные вопросы к тому, насколько оправданна такая жёсткая привязка права собственности исключительно к записи в ЕГРН. Особенно в ситуациях, когда уже есть вступившее в законную силу судебное решение, но исполнить его мешают аресты. 🏷Прочёл в законе