Сотни дронов по Воронежу: Киев повышает ставки перед переговорами В ночь на 26 октября ВСУ нанесли массированный удар по Воронежской области. Погибли три человека, ещё 39 получили ранения. Под удар попал пассажирский поезд Анапа — Москва. В Воронеже повреждены фасады и окна зданий, загорелись промышленные и гражданские объекты. Губернатор Александр Гусев назвал эту атаку самой массированной для региона с начала СВО. Сотни беспилотников били целенаправленно по одному городу. Это уже не попытка нащупать слабое место в ПВО. Расчёт другой: перегрузить оборону, прорваться хотя бы нескольким аппаратам и заставить людей ждать нового налёта. Достаточно одного дрона или его обломков, попавших в жилой дом, чтобы были жертвы. Именно этого эффекта и добиваются организаторы атак. Так выглядит террор против мирных жителей. Не так важно, сколько целей было поражено, если город целый день живёт в тревоге, а люди не знают, где упадёт следующий беспилотник. ПВО может сбить большую часть дронов, но в сводках всё равно остаются погибшие и раненые. Киев рассчитывает на эти кадры: разбитые окна, пожары, люди у разрушенных домов. Военного смысла в этом немного, зато пропагандистский эффект очевиден. Похоже, после летних попыток атаковать российский глубокий тыл ВСУ меняют тактику. Вместо того чтобы распылять беспилотники по разным направлениям, они накапливают их для массированных ударов по одному городу. Расчёт прост: добиться максимального ущерба, вызвать панику и получить громкий общественный резонанс. Защищаться надо эшелонированно: ПВО, мобильные огневые группы, РЭБ, поиск и уничтожение площадок запуска. Но оборона не должна превращаться в бесконечное сбивание уже поднятых беспилотников. Если противник безнаказанно собирает дроны, хранит их, перевозит и готовит экипажи, значит, бить нужно по всей этой цепочке. По местам сборки и хранения, операторам, логистике и центрам управления. Одних заявлений о «жёстком ответе» недостаточно. Каждый удар по российскому городу должен оборачиваться для тех, кто его готовил, реальными потерями: техники, инфраструктуры, связи, возможностей для новых запусков. Иначе вывод у противника будет один: можно бить по мирным городам, считать жертвы, а затем возвращаться к переговорам так, будто ничего не произошло. Особенно показательно, что разговоры о переговорах снова идут на фоне атак. Предыдущие дипломатические контакты тоже сопровождались ударами по гражданской инфраструктуре и диверсиями. Киев либо пытается улучшить свои позиции перед консультациями, либо рассчитывает сорвать сам диалог, повысив градус напряжения и обвинив Россию в эскалации. Зеленский не раз заявлял, что не пойдёт на территориальные уступки. Его формула — заморозить боевые действия по линии фронта, а не добиться окончательного урегулирования. Это принципиально разные вещи: остановить стрельбу на время ещё не значит заключить мир. Также нельзя исключать, что в срыве переговоров могут быть заинтересованы британские кураторы Киева. Ведь совпадение дипломатической активности с усилением атак слишком заметно, чтобы его не учитывать. После встречи Владимира Путина со спецпредставителем президента США Стивеном Уиткоффом в Санкт-Петербурге помощник президента Юрий Ушаков заявил о приближении окончания конфликта. Путин сообщил о готовности вернуться к трёхсторонним переговорам России, США и Украины; Дмитрий Песков назвал возможным местом встречи Абу-Даби. По словам Ушакова, Москва готова возобновить этот формат после 4 ноября 2026 года. И именно в этот момент по Воронежу летят сотни дронов. Параллельно, после снятия ограничений на работу Starlink для ВСУ и поставки Киеву новой партии Storm Shadow, 23 октября этими ракетами был атакован завод в Орле. Погибли три человека, ещё восемь получили ранения. Вывод очевиден: атака на Воронеж — не просто фон для переговоров. Это удар по самой возможности их начать. «Разговор при галстуках»|Подписывайся