Лула победил, Вучич проиграл. Но дело не только в России У политических прогнозов есть одна неприятная особенность: они прекрасно работают до того момента, пока люди не приходят на избирательные участки. В Сербии, судя по предварительным результатам, рухнула конструкция Александра Вучича. В Бразилии Лула да Силва сделал то, чего от него после первого тура многие уже не ждали: вырвал победу у Болсонару. И вот теперь самое время посмотреть, что мы вообще понимаем в происходящем за пределами собственных границ. С Вучичем история особенно интересная. Человек годами умудрялся сидеть сразу на нескольких стульях: разговаривать с Москвой, вести Сербию в сторону Евросоюза, лавировать между интересами Запада и отношениями с Россией. В Белграде привыкли к тому, что он контролирует ситуацию. Но, по предварительным оценкам, студенческий список получает 135–140 мест в парламенте, а коалиция Вучича — около 105. Сам он уже признал поражение. Явка превысила 65 процентов. И тут возникает неудобный вопрос: а почему мы вообще решили, что внешнеполитическая ловкость автоматически означает внутреннюю устойчивость? Сербов вывела на улицы не Россия и не Украина, а трагедия в Нови-Саде, где при обрушении навеса вокзала погибли 16 человек. Люди требовали ответа от властей, но вместо этого получили затянувшийся кризис доверия. И никакие игры между Москвой и Западом уже не могли отвлечь их от главного — того, что происходит у них дома. В России же поражение Вучича уже пытаются вписать в привычную схему: не так дружил с Москвой, не так разговаривал с Зеленским, слишком много заигрывал с Западом — вот и получил. Встреча с украинским президентом действительно вызвала раздражение у части российской аудитории. На совместной пресс-конференции прозвучал вопрос о том, что ещё можно сделать для убийства русских, а Вучич не стал публично спорить с гостем. Для многих это выглядело показательно. Но утверждать, что именно этот эпизод отправил его ко дну, — значит принимать удобную версию за доказанный факт. Сербские студенты не выходили на улицы ради того, чтобы подтвердить наши геополитические представления. Они выступали против того, что считали проблемами собственной страны. И если новая политическая сила заявляет, что не собирается вводить санкции против России, это стоит учитывать. Но превращать предвыборные заявления в гарантию будущей политики тоже не нужно. В Белграде ещё предстоит увидеть, кто именно будет принимать решения и на каких условиях. А теперь Бразилия. Там всё наоборот: Лула уступил в первом туре — 45,16 процента против 47,03 у Флавиу Болсонару, — а затем выиграл второй с результатом 51,79 процента против 48,21. Почти четыре миллиона голосов разницы. Политик, которого уже начали списывать со счетов, сумел мобилизовать сторонников и изменить исход борьбы. Лула говорил о социальных гарантиях, занятости и защите трудовых прав. При этом почти половина избирателей поддержала Болсонару. Так что объявлять победу левых окончательной рано, как и считать Сербию после поражения Вучича автоматически пророссийской или наоборот. Для Москвы бразильский результат важен: Лула выступает за самостоятельную роль страны в мире и остаётся одним из заметных участников БРИКС. Но давайте не будем путать совпадение интересов с политической преданностью. Бразилия не обязана принимать каждое решение в пользу России. У неё есть собственные экономические задачи, внутренние конфликты и парламент, который будет ограничивать возможности президента, так как последние парламентские выборы выиграли именно сторонники Болсонару. Мы всё время пытаемся выяснить, кто из иностранных лидеров «наш». Но гораздо реже задаём другой вопрос: насколько хорошо мы понимаем страну, в которой этот лидер живёт и как голосуют её граждане? Можно годами выстраивать отношения с президентом, а потом обнаружить, что общество решило иначе. Можно заранее похоронить политическую карьеру — и увидеть, как кандидат возвращается в борьбу. «Разговор при галстуках»|Подписывайся