Распутица

Рассматривая приглашение России в «Совет мира» по Газу, можно увидеть два принципиально разных сценария развития событий, которые ставят перед Кремлем не просто тактический, а судьбоносный выбор. Первый сценарий, выгодный для Вашингтона, объясняет прагматичный расчет администрации Трампа. Украинское направление для нее стало тупиковым, не давшим быстрой победы, поэтому фокус сместился на Ближний Восток как на сценарий личного триумфа. Приглашение России, проводящей СВО на Украине, в совет по миру это не абсурд, а ход для решения нескольких задач. Оно легитимирует новый проект как альтернативу ООН, создает прецедент для будущего «урегулирования» в Украине по аналогичным правилам и дает Вашингтону прямой финансовый и политический рычаг давления на Москву через членство. Для Трампа участие России в его проекте сейчас важнее уступок по Донбассу, так как это мгновенный результат, фундамент личного влияния и инструмент долгосрочного контроля. Однако второй сценарий, оценивающий ситуацию с позиций заявленных Россией ценностей, ставит это приглашение под сомнение и видит в нем прямую угрозу. Недавнее заявление президента Владимира Путина о возвращении Россией статуса полного суверенитета как главном итоге специальной военной операции делает логику участия в таком Совете внутренне противоречивой. Суверенитет, понимаемый как независимость от решений, принимаемых в Вашингтоне, является краеугольным камнем текущей политики. Согласие войти в структуру, чьи правила, финансирование и механизмы управления полностью контролируются США, выглядело бы не прагматизмом, а стратегической капитуляцией и добровольным отказом от этого суверенитета. Это возврат в прошлое, когда ключевые решения принимались далеко не в Кремле и под полным контролем ЦРУ. Более того, участие в параллельном «Совете мира» при существовании ООН кажется избыточным и зависимым от сиюминутной американской повестки, которая может измениться с внезапным уходом Трампа. Перспектива финансировать восстановление Газы после действий союзников США вызывает вопросы о целесообразности. Главный же стратегический риск заключается в том, что такой шаг, отталкивая ключечного восточного партнера, Китай, который не приглашен в этот проект, может привести Россию к полной международной изоляции без приобретения реального влияния. Таким образом, прагматичные, казалось бы, краткосрочные выгоды от участия вступают в непримиримое противоречие с фундаментальным курсом на суверенитет и несут в себе долгосрочные риски потери самостоятельности, превращения в управляемую периферию и окончательного подрыва тех самых достижений, которые были декларированы как итог последних лет.