«ИСТОРИЯ ОДНОГО ДЕТСТВА» / реж. Сойжин Жамбалова / РАМТ Есть у меня одно непопулярное мнение: театры должны обладать собственным стилем. Не режиссеры, а именно театры. А режиссеры как раз, имея уже сформировавшееся видение и направление, должны этот стиль учитывать. Всё же в определенный театр ходит определенный зритель с определенными потребностями. А спектакль, как известно, может существовать без режиссера, без актеров, без драматурга, без сцены — без чего угодно еще, но без зрителя не может. РАМТ — тот редкий театр, у которого есть свое лицо, свой стиль, свой темпоритм. И то ли режиссеры, которые в нем ставят, настолько погружаются в его атмосферу в ходе работы, то ли театр просто не впускает в себя тех, кто не способен в нее погрузиться, но я еще не видела здесь спектакля, который выбивался бы из общего ряда. Спектакль Сойжин Жамбаловой — не исключение. Он абсолютно жамбаловский и в то же время абсолютно рамтовский: мистико-реалистический и монументально-размеренный, с фольклорными мотивами и эпическим размахом. «История одного детства» поставлена по мемуарам педагога Елизаветы Водовозовой, внесшей большой вклад в реформирование женского образования в России XIX века. Спектакль в том числе о том, какой нелегкой может быть доля среднестатистической дворянки из небогатой семьи, где умер отец — единственный кормилец. Нелегкой — слово крайне мягкое. Повезет, если выживешь и не умрешь от холеры, голода или побоев в Смольном институте, куда можно попасть только по протекции дяди-генерала. Путь взросления через лишения и страдания проходит Лиза (Антонина Писарева). Вся ее жизнь — борьба с непреложными и жестокими правилами: сначала с правилами уставшей от жизни матери (Мария Рыщенкова), затем — зловредной надзирательницы мадам Тюфяевой (Татьяна Матюхова), которая, кажется, уже превратила половину воспитанниц Смольного в тряпичных кукол, смиренно сидящих за партами. Женский мир — это вам не рюшечки и кружавчики. В нем порой бывает жестче, чем в казарме. Куклы вторгаются в пространство спектакля и в виде нависающего над полупустым, будто заброшенным домом семьи Лизы огромного ворона (художник — Натали-Кейт Пангилинан). Ему не взлететь высоко. Слишком сильна сила притяжения этого дома. Даже ножки стульев и ноги коня утопают в земле, словно в зыбучих песках. Для взлетной полосы такая почва не годится. Попавшие сюда обречены. И только гигантская рука способна вынуть Лизу из родового гнезда и перенести в пространство Смольного института. История Лизы рассказана линейно, последовательно и, как я уже упоминала, размеренно. Но в то же время она расцвечена пластическими сценами (хореограф — Мария Сиукаева), музыкальными дивертисментами и стилизованными песнями в русском и восточном духе (композитор — Дахалэ Жамбалов). Всё это кружит зрителя в вихре какого-то шаманского ритуала — ритуала превращения наивной и раненой девочки в сильную девушку. И нас будто пригласили стать свидетелями этого перехода. Говорят, спектакль поставили в какой-то совсем короткий срок — всего за месяц. И, кажется, без сибирской магии тут не обошлось. Каждую роль можно рассматривать отдельно. Каждое движение артиста выверено — настолько, что вооруженному взгляду видна филигранная работа, а невооруженному всё кажется естественным и единственно возможным. Каждый символ понятен. Каждая песня — бальзам на душу. А сколько любви артистов к этому спектаклю — такое, признаться, увидишь нечасто. #рецензия@plokho