КОНЧИТСЯ ЛЕТО «Лето Господне», РАМТ, Марина Брусникина Больше надежд нету Скоро кончится лето (Группа «Кино») В Чистый понедельник начинается действие романа Ивана Шмелёва «Лето Господне», по чистой случайности в первый день Великого поста сложился отзыв о нём. Эта книга писалась полтора десятка лет и стала романом-воспоминанием, романом-исповедью, психотерапевтическим спасательным кругом для человека, потерявшего всё, что было ему дорогу: детство, сына, Родину. Как и книга, спектакль в РАМТе наполнен светлой грустью и розовым светом воспоминаний. Аскетичная сценография, тёмные одежды и сине-серые тона как в ностальгическом сне оттеняют яркий язык романа – описания расцветастой прянично-бараночной купеческой Москвы. Только вдруг вспыхнут ярким воспоминанием красные шары, пронесутся тревожно-красной гроздью и вновь почти напевный слог Шмелёва: «Где она у тебя тут, масленица-жирнуха… мы ее выгоним. Пришел Пост — отгрызу у волка хвост». Возможность прикоснуться совсем к другой России, к иному укладу жизни, канувшему в небытие. Книга посвящена племяннику Ивушке, потому на сцене и маленький Ванечка (он же Ивушка) и Иван Взрослый (внутри оставшийся ребенок) – Александр Девятьяров. Вынимает рассказчик из целой стены картотечной все новые архивные ящички воспоминаний: гречневые грешники, Пасха, замороженные осётры, Радуница, ёлочный базар и раки на Москве-реке. Картина может показаться слишком лубочной и благостной. Но редко иначе воспринимается детство, даже если не было затем революции, голода, расстрела единственного сына, эмиграции. Кому не казалось, что «завтра будет чудесный день! И потом, и еще потом, много-много. – и все чудесные». Весь спектакль проникнут этим чистым наивным светом детского взгляда. Кажется, что актёры РАМТа становятся единым организмом, создавая на сцене хитросплетённое кружево русской культуры. Праздники и скорби, святочные гадания народные напевы, любовь и уважение и ни грамма развесистой клюквы. Только предчувствие страшной беды. Недаром воет Бушуй, а вчера приснилась отвратительная рыба. Иноходец с диким огнем в глазах сбрасывает отца, как предвестие того, как вздыбится Россия, как станут красными от крови белые чусовые пиджаки. Кто виноват более? А какая уж теперь разница? Девятьяров в роли Шмелёва пронзителен и тонок. Взгляд наполнен тоской и утратой, в которой каждый видит собственные потери, собственные воспоминания праздников и будней, радостей и скорбей. Тихое и тонкое повествование, как рассказ бабушки о своем детстве вечером у печки, возможность открыть и умягчить своё сердце. Если пройти по Якиманке и свернуть к Полянке, то можно еще обнаружить осколки той самой Москвы: Храм Иоанна Воина, Марона Пустынника, дом, где жил Шмелёв, гимназия, где учился, Москва-река, где он рыбачил рядом с Чеховым. С огромным трепетом к этой памяти сделан РАМТовский спектакль, с такой же любовью к семье и Родине, какой наполнено «Лето Господне», ибо сказано «Бог – есть любовь». Шмелёв писал весной 1945 года: «Закончил вторую часть «Лета Господня», — а большие главы, самые тяжелые для сердца, — болезнь и кончина отца — завершил осиявшим меня светом и нашел заключительный аккорд... И воспел: «Ныне отпущаешь...» Не Ивушке Иван Сергеевич рассказывал о России, которую потерял, – себе. Чтобы отпустить, простить и обрести покой, дабы остался тот «маленький сад, когда-то казавшийся огромным, лучший из всех садов, какие ни есть на свете, теперь без следа пропавший», только поле с ягодами, по которому скачет отец. Живой. И все ещё живы. А вокруг лето. Лето Господне Фото: РАМТ #театр #РАМТ #Брусникина