Люся Грин

Велосипед — три пачки макарон Пачка макарон — 1 000 руб Пакет молока — 600 руб 10 яиц –— 2 000 руб 1 кг картошки — 1500 руб Это стоимость продуктов первой необходимости для жителей оккупированных Олешек. До этого ещё надо добраться. Так что, цена любой позиции из списка — жизнь. Олешки много месяцев в блокаде: они оккупированы российскими войсками, украинские пытаются их отбить. Война ведется с помощью, как теперь говорят, высокотехнологичного оружия. Внутри высокотехнологичной войны — люди. В Олешках около 1500 тыс человек: в основном старики, женщины, где-то 50 детей. И Олешки на слуху. Но рядом Коханы, Голая Пристань, Казачьи лагери – маленькие населенные пункты, в каждом плюс-минус 1000 человек. В оккупации они лишены электричества, горячей воды, медицины, власти, возможности поесть досыта. Еда нужнее всего. За ней идут в соседний Раденск. Это около 25 км. Вдоль дороги лежат трупы тех, кто не дошел. Не дошел до магазина или до возможности выбраться из этих мест. Их легко различить: за продуктами идут налегке, с велосипедом. Спастись пытаются с сумками и тюками. Так и лежат: кто с пустой авоськой, а кто — окруженный вещами. На днях из Олешек пробилась первая за долгое время скорая, в ней — те, кому совсем худо. Ни продуктов, ни чего-то лишнего скорая доставить обратным ходом не может. Выезд и въезд опасны. Опасна вся эта территория с разбросанными вдоль Днепра населенными пунктами, и оттуда никак не вырвешься. А туда не могут добраться волонтеры. Пешие переходы заминированы лежащими в шахматном порядке минами — верный признак того, что минировали роботами, люди рассказывают, что мины лежат прямо в огороде. Дорога дорога постоянно под обстрелом (стреляет все, что летает). Каждый день становится известно о подрывах и смертях. Немногочисленные доступные больницы переполнены инвалидами с оторванными конечностями (это подрывы) и страшнейшими ожогами (это дроны). В Раденск волонтеры иногда добираются. И оттуда с риском для жизни вывозят людей с оккупированных территорий, превращенных непрерывными боями в ад. Машины мчат на скорости 170 км/ч. Пассажиры то кричат, то молятся. На мокрой осенней дороге на скорости случается всякое, дроны тоже никто не отменял. На первом видео — фура, которая не довезла людям одежду. В самых сложных местах, на заминированных участках перед машиной идет бесстрашный человек и снимает мины руками. Стоит ошибиться — взрыв. И тогда мины руками будет снимать кто-то другой, кого тот, теперь уже мертвый, успел научить. Что возьмешь с собой, если бежишь из адского пекла? На видео — коты, которых забрала бабушка, уговорив волонтеров. Здесь все выжили. Но у каждого волонтера одна жизнь и, как правило, одна машина. После одного неудачного вывоза второго не бывает. Часто волонтеры не успевают. Люди гибнут. Тогда их надо довезти до морга и похоронить. Говорят, гражданских еще более-менее хоронят: о них есть кому позаботиться. Военные так и лежат. Попытки добиться коридора для мирных жителей Олешек, Кохан, Голой Пристани, Казачьих лагерей и других близлежащих населенных пунктов сорваны обеими воюющими сторонами на всех уровнях. Международные организации делают вид, что проблемы не существует. Я знаю, что писали письма уполномоченным, спецпредставителю по правам человека в ООН, в Красный Крест, во все религиозные конфессии, но никто не взялся решать эту проблему. Только это не значит, что она нерешаема. Да, эту войну начал Путин, и Россия навсегда войдет в историю как агрессор, напавший на Украину и превративший жизнь ее граждан в кошмар. Вина очевидна. Последствия — боль, горе, ненависть, вражда —на века. Но прямо сейчас эти конкретные люди могут быть спасены,только если обе стороны гарантируют коридор. Эти люди не причина войны, они – ее жертвы. У меня в телефоне — десятки сообщений от людей, оказавшихся в блокаде. Я не могу их опубликовать, потому что люди боятся. Им страшно, они в западне. Наступает зима, которая превратит их и без того чудовищную жизнь в ледяную преисподнюю: те, кто не подорвется на минах и не погибнет под обстрелом, с высокой вероятностью умрут от голода, холода, болезни. Рассказывая тяжелые истории, я всегда стараюсь под конец предложить возможность каким-то образом повлиять на ситуацию: хотя бы поддержать деньгами, если ничего нельзя сделать физически. Но это другой случай. ОБычные люди бессильны. Единственное, что может спасти жителей Олешек и близлежащих населенных пунктов, — гуманитарный коридор для тех, кто хочет и готов выйти. Хотя бы на несколько часов. Я знаю волонтеров, которые успеют за несколько часов вывести и вывезти людей на безопасное расстояние. Дальше война продолжится, как ни дико прозвучат эти слова. Но вот эти конкретные мирные граждане спасутся. Для этого нужны взрослые люди, принимающие решения, способные взять на себя ответственность и договориться. Я долго думала, писать этот пост или нет. Публиковать или, побоявшись реакций, выбросить в корзину. Но написала и публикую, потому что верю, что у соцсетей, теперь как будто постоянно производящих ненависть и мрак, все еще сохранилась способность доносить важную информацию до тех, кто способен повлиять на ситуацию. Даже такую неразрешимую, как блокада людей, уже проживших пять лет внутри войны.