В 1930-е годы американский лингвист Бенджамин Ли Уорф, по основной профессии инженер пожарной безопасности, увлекавшийся языкознанием в свободное время, изучал языки североамериканских индейцев хопи и сделал интересное наблюдение: их грамматика, казалось, описывает мир иначе, чем привычные ему европейские языки. Например, у хопи нет привычных нам прошедшего, настоящего и будущего времен, из-за чего в этом языке не получается знакомо считать и измерять время, как «десять дней» или «три года»: вместо этого носители различают уже проявившееся и то, что только назревает. Учитель Уорфа, Эдвард Сепир еще раньше утверждал, что мы живем не столько в объективной реальности, сколько во власти конкретного языка, ставшего «средством выражения» для общества носителей. Позже эти соображения оформились в гипотезу Сепира-Уорфа, или принцип лингвистической относительности. Сам Уорф не дожил до ее триумфа: он умер в 1941 году, и самые яркие споры вокруг его идей разгорелись уже после его смерти. Гипотеза существует в двух версиях, и разница между ними принципиальна. Лингвистический детерминизм, или строгая версия, утверждает, что язык жестко задает границы мышления: если в языке нет слова или грамматической категории, то и сама мысль для его носителя недоступна. Эта версия давно отвергнута учеными, которые доказали, что люди могут легко думать о том, для чего у них нет названия: младенцы различают категории до того, как заговорят, а переводчики и билингвы без труда переносят смыслы из языка в язык. Мягкая версия — лингвистическая относительность в собственном смысле — сформулирована гораздо сдержаннее, но не менее любопытно: язык не ограничивает мысль, но смещает акценты, подталкивая к тому, на что обратить внимание и что запомнить. Носитель языка, где есть отдельные слова для голубого и синего, быстрее различает оттенки на их границе. Говорящие на языках, где пространство описывают сторонами света, а не «слева» и «справа», удивительно точно ориентируются на местности. Язык для нас — нечто вроде колеи, из которой мы можем при необходимости выбраться, но по умолчанию всегда едем по ней. Эту колею сегодня проверяет на прочность неожиданный участник — искусственный интеллект. Большие языковые модели выросли не на опыте тела, а исключительно на текстах, то есть получили способ видеть мир «в чистом виде», без всего остального. Но что можно понять о реальности, располагая только словами о ней? Ответ на этот вопрос еще только предстоит найти, если это вообще возможно: люди могут лишь вообразить такой эксперимент, и никогда не смогут проверить его на собственном опыте. 4 ноября в Quercus состоится встреча с Максимом Кронгаузом — лингвистом, доктором филологических наук, профессором РГГУ и НИУ ВШЭ, посвященная гипотезе лингвистической относительности в контексте ИИ и тому, как человеческое мышление и воображение открывает неожиданные пути осмысления современной новой реальности. Участники попробуют разобраться, что разговор с ИИ меняет в нашем собственном понимании языка и мышления. И если язык действительно влияет на наше мышление, что с ним происходит, когда все больше разговоров мы ведем с теми, кто язык понимает, но, возможно, не мыслит? Зарегистрироваться 🔵