В новом подкасте The New York Times Алан Камминг рассказал о тяжелом детстве и насилии со стороны отца Триггер-ворнинг: в тексте упоминается абьюз, психологическое и физическое насилие над детьми. Илай Голд из «Хорошей жены», Флуп из «Детей шпионов», конферансье из мюзикла «Кабаре», ведущий реалити-шоу «Предатели» — по этим и множеству других ролей Алан Камминг знаком и любим миллионами. Актер также известен как открытый бисексуал и активный защитник прав ЛГБТК-сообщества. Разносторонняя карьера Камминга и его умение полностью отдаваться своему делу во многом проистекают из болезненного прошлого. Детство Алана прошло под жестким контролем властного и неуравновешенного отца. Мысль о том, что искусство может рождаться из глубоких душевных травм, стала главной и в его сериале «На цыпочках». Там Камминг играет владельца гей-бара, который в некотором смысле заменяет отца молодым ЛГБТК-людям, даже когда его собственная безопасность находится под угрозой. В подкасте Алан рассказывает о домашнем насилии, сложных отношениях со своим телом, а также о том, как мода и смена образов помогли ему принять себя. Вот несколько цитат из этого разговора, а полностью послушать подкаст или почитать его расшифровку можно здесь. О волосах как о символе освобождения «Мой отец был буквально одержим моими волосами. Он был очень жестоким человеком и, как я теперь понимаю, психически больным социопатом. Его маниакально волновала моя внешность, и особенно то, как выглядели мои волосы. […] Он никак не мог успокоиться и твердил, что мне нужно подстричься, а я ответил: „Завтра подстригусь“. В то время я был еще совсем маленьким мальчиком. В конце концов он просто сорвался, схватил меня, утащил в сарай и обрил мне голову ножницами для стрижки овец. […] Раньше я постоянно стригся, менял цвет волос или красился. Да и сейчас часто это делаю. Так что для меня это своего рода самовыражение через волосы, ведь долгое время они были символом моего бессилия и полного отсутствия свободы воли». О тайном самовыражении в юности «До поступления в театральную школу я работал в издательстве в Данди. Мне приходилось спускаться на велосипеде с огромного холма, чтобы добраться до работы. И я прятал свои вещи — например, за деревом: немного проезжал на велосипеде, а потом переодевался. Мне тогда было лет 16 или 17, и я все еще жил с родителями. Я прекрасно знал, что отец не одобрит мою одежду. Поэтому прятал вещи и переодевался за деревом». О несоответствии ожиданиям отца «Что бы я ни делал, всё было не так. Полагаю, он хотел, чтобы я был больше похож на него. Наверное, ему хотелось, чтобы я не был таким артистичным. Он определенно хотел, чтобы я рос более спортивным. И думаю, он очень боялся моего интеллекта. Помню, еще тогда у меня промелькнула мысль: кажется, мой отец просто завидует мне или жутко в себе неуверен…»