Это было невозможно. Нет. Он сам никогда не настаивал. А я не мог. Были ребята и старшие товарищи, которые как-то умудрялись. Да и многомиллионные пользователи в конце на «Спортс.ру» говорили: «Дыденька». Не мог. Не из каких-то там пошлых заходов — он не родственник. Ну нет, конечно! Просто потому что… когда включал НТВ и Лигу чемпионов и он начинал свои завиральные векторы… да всё. Я слушал футбол. А «Молодёжка»? Тоже. Я смотрел игру, но ждал — что он скажет. И вот, моя биография идёт в иную сторону, из Липецка попадаю в комнату 8–16. Это не страна или континент. Это иной мир. «Свободный удар» — новости футбола. Ведущий, он же «дежурный по стране» Ю. А. Розанов. У меня какой-то там текст из серии: «в рамках соревнования…» Подхожу: «Юрий Альбертович». Он: «Что ты сказал!» Я: «Посмотрите текст». Он: «Нет. Как ты меня назвал!» Я: «Юрий Альбертович». Он: «Ещё раз так скажешь — я тебе дам, извини, по…» Я ничего не понял. И понял немедленно. Парадокс. Парадоксы были его внутренним миром. Бесконечные игры в «морды» и линии на «Евровидение». Все на «чуечке»… В тишине 8-16 вдруг неожиданное и очень громкое: «Ай!» Это не туда пешку поставил в онлайне с каким-то дяденькой. И все. И побежал нервно курить. «Вот дурак, что ж наделал, какой идиот»… - Здрасьте,- кто-то заходит в комнату. - Да чтобы ты сдох, Здрасьте! Дверь закрывай. Не видишь Сквозняк! Много чего - знал наизусть «Москву — Петушки» и на любую ситуацию выдаёт репризу Венички. Немедленно. Прибивает тебя в две фразы и возвращает каким-то комплиментом в собственные глаза уже другим. Лучшей версией себя. Всю свою историю знакомства с ним я не знал как обращаться к нему. Юра? Нет, конечно. Юрий Альбертыч — мог врезать. Дяденька? Точно нет. И я как-то лавировал. А он видел — и не давил. И вот, приходит день, и мы садимся вместе комментировать хоккей. А потом футбол. Это как Тихонов на лавку с собой поставит. Или Бесков на соседнее кресло посадит. Или в кино — будете помрежем у Тарковского или Балабанова. Или Глеб Памфилов посадит на стул рядом с собой снимать фильм «Тема». Да много чего. Розанов. И он рядом, а вы вместе… …Как не повезло нашим детям. Они не попали в тот момент, когда ты включаешь телевизор, а это репортаж Розанова. И всё. Это не игра. Это другое. Когда сам мяч или шайба прислушиваются к его голосу и интонации. И вот удивительное дело: как будто это твой очень близкий знакомец. И комментирует не для всех, а только в твой телевизор. Рядом сидит и объясняет. Сейчас еще пафосом приправляю. Но это мое, не обессудьте: если Вася в профессии — это Пушкин, то Розанов — это Лермонтов, Маяковский, Блок и Мандельштам. Ещё и Самойлов с Окуджавой. Юр… Дыдь… не знаю. Я не знаю! Розанову — 65. Всего лишь. Вот, 12 числа. Он сделал уникальную штуку: он не стал голосом эпохи. Потому что у этого определения есть точки входа и выхода. А Розанов был вне времени. Он был вовремя! Бесконечная любовь и трепет.