Кованько пришёл в себя. — Действительно… Странно… Улетал он в ботинках. — А где его шлем? — спросил Передков. — Непонятно… Я хорошо помню, что он, улетая, застегнул шлем, — сказал, вытирая слёзы, Кованько. — Надо посмотреть документы. Он начал осматривать карманы куртки. Нашёл записную книжку, носовой платок, перочинный нож, но бумажника не было. — Его обокрали! Обокрали, сволочи, мародёры! — закричал Александр Александрович. — Ведь Пётр Николаевич приехал на аэродром прямо из казначейства, где он получил деньги для отряда… Кто первым подбежал к аэроплану? — обратился он к толпе солдат. Из расспросов солдат выяснилось, что первыми подбежали к „Морану“ четыре обозных солдата, но они не прикасались к Нестерову, который лежал в том же положении, как и сейчас. Издалека они видели двух человек, которые были около погибшего лётчика, а потом побежали по направлению к казачьему лагерю. Но когда обозники подбежали близко и увидели аккуратно уложенное тело с сложенными на груди руками, то они подумали, что те двое, которые были около лётчика, прибрали его как покойника. Поэтому они и не смотрели, куда девались те люди. Это показание подтвердили другие солдаты, подбежавшие тотчас же после четырёх обозников. Некоторые из них также заметили убегавших мародёров. <…> Какой‑то военный врач нашёл шлем приблизительно в километре от "Морана", по направлению к казачьему лагерю. Шлем был мягкий, на обезьяньем меху. Очевидно, мародёр сообразил, что такая редкая вещь легко может послужить вещественным доказательством мародёрства, и выбросил шлем. В общем традиции мародерства в российской армии очень устойчивы. И дожили до наших дней. Подписаться