Русский борщ

Что гложет «мозг Путина»? — The Atlantic. Даже у главного российского поджигателя войны закончились способы оправдать вторжение на Украину, отмечает обозреватель Саймон Шустер. Ни один российский мыслитель не прилагал столько усилий, как Александр Дугин, чтобы обосновать войну на Украине. Задолго до ее начала Дугин разработал целую философскую систему, известную как «неоевразийство». Его книги и лекции на эту тему принесли ему прозвище «мозг Путина». Судя по последним заявлениям Дугина, убедительные истории закончились. Когда Дугин попытался объяснить логику войны Ксении Собчак, он не смог связать два слова. Даже простой вопрос — «За что стоит бороться сегодня?» — завел философа в такую спираль бессмыслицы, что Собчак не смогла слушать это с серьезным лицом. Разрыв между тем, что россияне знают о войне, и тем, что говорит о ней Кремль, настолько велик, что даже такие подстрекатели к войне, как Дугин, с трудом его преодолевают. Вместо этого идеологи российского империализма обратились к случайным размышлениям и воинственной ненавистнической риторике, которая, похоже, призвана скорее запутать, чем убедить. «Это показывает, что все совершенно измотаны», — сказал мне Михаил Зыгарь, автор нескольких книг о российской элите. «Не осталось никого, кто хотел бы продолжения войны, за исключением, возможно, Путина и Дугина». Год или два назад богатые и влиятельные россияне, как правило, поддерживали войну, даже в частных разговорах, потому что знали об опасности ее поражения. «Они говорили что-то вроде: да, может быть, плохо, что мы все это начали, но теперь у нас нет выбора, кроме как победить», — сказал Зыгарь. «Сейчас никто так не говорит. Теперь просто говорят, что война зашла в тупик и ее нужно остановить». «У них не осталось никакого связного послания», — сказала мне Нина Хрущёва, изучающая пропаганду в Новой школе в Нью-Йорке. Её дед Никита Хрущёв был лидером Советского Союза после смерти Сталина. В те годы Кремль использовал идеологию для оправдания своих преступлений. «Все знали, что ГУЛАГ — это ужасно, — сказала Хрущёва. — Но режим мог объяснить это логикой внутренних врагов, предателей и всего прочего. Теперь нет никакого объяснения. Никакой логики. Никакого оправдания. Война просто не выдерживает никакой критики». Даже Дугин, который десятилетиями фетишизировал идею «цивилизационной войны» между Россией и Западом, похоже, переосмыслил свою позицию. В конце мая он завершил серьезный пост в соцсетях предупреждением о том, что Россия может проиграть войну. «С нынешними элитами, — писал он, — наши шансы не только на победу, но и просто на сохранение единства страны критически низки». Несколько дней спустя представители элиты прибыли в Санкт-Петербург на экономический форум. На открытии форума выступили Дугин и несколько других сторонников жесткой линии, один из которых с энтузиазмом предсказал, что Россия останется в состоянии войны еще два поколения. «Позитивный сценарий» для будущего России, по мнению другого участника дискуссии, потребует применения ядерного оружия. Дугин, взяв микрофон, сказал следующее: «Нам нужна идеология, иначе России конец!» Он вспомнил, как недавно представлял свои идеи победы в войне российским генералам, которые сказали ему: «Нам нужен образ! Образ победы, образ войны, образ мира, который мы хотим построить». Спустя более четырех лет кремлевские имиджмейкеры не справились с элементарной задачей — объяснить российской общественности цель войны. Путин не приблизился к этой цели во время выступления на форуме. Последствия войны, по крайней мере с точки зрения изоляции России, Путину скрыть невозможно. В этом году он разделил сцену с президентами Узбекистана и Танзании — единственными главами государств, которые соизволили приехать. Это был не тот образ власти и влияния, который Россия хотела бы продемонстрировать. Но на пятом году своей бесконечной войны, похоже, это лучшее, на что способен Путин. Подписаться | Сайт | Х