"Выживание становится новой формой победы". Чему нас учат Украина и Иран в контексте современной войны. Украина и Иран во многих отношениях едва ли могут быть более разными. И всё же оба государства демонстрируют, что партизанская тактика способна истощить силы даже превосходящих в военном отношении противников, - пишет в статье для Der Tagesspiegel профессор международной политики в Мюнхенском университете Бундесвера Карло Масала. В предыдущих войнах победу обеспечивали превосходство в материальных ресурсах, мобилизационные возможности и территориальные преимущества. Однако в XXI веке это утверждение, возможно, следует пересмотреть. Как Украина, так и Иран демонстрируют, что обороняющаяся сторона может стратегически истощить нападающую, затягивая, увеличивая издержки или политически дискредитируя достижение последней своих целей. Это говорит о том, что государственные структуры, подвергающиеся нападению и материально уступающие нападающему, прибегают к методам партизанской войны. Противник партизана должен ощутить на себе последствия своих действий. Эти издержки должны быть настолько высокими, что он лишится стратегической победы. Современная оборона в условиях военного неравенства, по-видимому, направлена в обеих странах на то, чтобы заманить агрессора в "ловушку затрат" и тем самым заставить его отказаться от военных действий. Причём это происходит в трёх сферах: военной, политической и экономической. В военном плане мы видим, как Украина наносит российским вооруженным силам значительные кадровые и материальные потери. Иран, со своей стороны, увеличил военные издержки США, нанеся на раннем этапе удары по важным базам США в Персидском заливе и, по всей видимости, серьезно повредив или даже полностью уничтожив размещенные там радиолокационные станции. С политической точки зрения мы видим два государства, правительства которых, несмотря на бомбардировки гражданской и военной инфраструктуры — а в случае с Ираном, несмотря на множество ударов, направленных на уничтожение руководства, — до сих пор остаются в основном нетронутыми. Более того, они по-прежнему способны осуществлять политический и административный контроль над значительной частью своей территории. В экономической сфере реакция атакованных государств схожа. Иран ставит агрессора перед дилеммой, эскалируя конфликт путем атак на нефтегазовую инфраструктуру соседних стран и делая Ормузский пролив небезопасным для прохода, чтобы спровоцировать глобальный энергетический шок. Украина наносит удары по российской нефтегазовой инфраструктуре, чтобы агрессор столкнулся с проблемами при дальнейшем финансировании своей войны. Таким образом, обе войны показывают, что защитник должен выжить в военном плане и сохранить способность действовать в политическом плане, чтобы в долгосрочной перспективе считаться победителем. Таким образом, выживание становится новой формой победы: в военном плане достаточно предотвратить полное поражение, в политическом — сохранить государственную и общественную целостность, а в экономическом — довести цену для агрессора до неприемлемого уровня. Поэтому в будущем оборона в условиях военного неравенства должна рассматриваться как системная устойчивость, а не только как материальное превосходство. Адаптация, децентрализация и выносливость, следовательно, являются ключевыми компонентами стратегии обороняющейся стороны. Переход от логики отвоевания к логике изнурения означает, что в ведении войны XXI века решающим фактором в определении победы или поражения становится фактор времени. Способность дольше выдерживать испытания, восстанавливать ресурсы и сохранять политическое единство заменяет классические представления о решающих сражениях. Побеждает тот, кто максимально повышает для противника цену войны и в конце концов выживает. Подписаться