Лев Вершинин

Не выпендрежа ради, не глумления для, а по совсем другой причине, о которой в финале. Итак: "Безумие малороссийского населения достигло такой кровожадности, что это антипольское восстание православных было подавлено русскими войсками матушки Екатерины. Потому что безумие. Потому что в безумии своём малороссы дошли до состояния совершенно животного". Да, описанное было. И даже страшнее. Но: "Они без всякого смысла, ограбив, привязали его к вертелу и зажарили на глазах у жены и детей. После того как десять или двенадцать из них изнасиловали даму, они силой заставили её и детей есть мясо мужа, а затем предали их лютой смерти. (...) Среди других мерзостей они убили одного рыцаря, разрезали его на куски, перед тем сотворив с его женой на его глазах великое бесчестие и затем заставили её умереть". Это la belle France. Хроники Фруассара, современника. А бывало и страшнее. "Пожилая толстая Елагина выбежала на крыльцо, умоляя о пощаде мужа; ее тотчас закололи и бросили под крыльцо. Елагина вывели на площадь; с него живого содрали кожу, а сало его, по приказанию Пугачева, прикладывали к ранам раненых бунтовщиков. Наконец его, еще живого, закололи". А это, сами понимаете, не la belle France. "История Пугачева" А. С. Пушкина, со слов очевидцев. А бывало и страшнее. К чему это я? Да к тому, что в те скрепные времена (да и сейчас, когда пружина срывается) безумие традиционных, темных, доведенных до состояния совершенно животного широких масс, мечтающих только о мести за все обиды, было явлением общим, повсеместным и инфернально жутким. Без разницы, кто зверствовал: малороссы ли, куртуазные ли французы, добрые великорусские крестьяне или швабские бауэры, о шалостях которых я тоже мог бы привести пару цитат, но не стал, щадя нервы аудитории. И все это всего лишь предисловие к доброму, очень короткому совету: не умея мыслить исторически, примеры из истории лучше не приводить. Чтобы не выглядеть вовсе уж жалко.