Лев Вершинин

— Но если в основе — демонстрация лояльности, зачем тогда собирать площадку из слабых или второстепенных игроков? Это ставка на количество, а не на вес? — Давно известно, что ООН — это не организация равноправных государств. Трамп просто предельно честно декларирует принцип права силы. Я силён. Я сильнее. Соединённые Штаты сильнее всех. Европа слабее меня. Делайте выбор, на кого вы ориентируетесь. Вот и всё. Пока это декларация проекта на будущее. Но можно с высокой степенью уверенности говорить, что после Трампа — если республиканцы сохранят власть, а вероятность этого сейчас высока — курс будет продолжен. Вэнс выглядит очень выигрышным кандидатом. Эпатажные элементы трамповской политики, скорее всего, будут сглажены, но стратегическая линия углубится. Задача Трампа — создать фундамент для возвращения Америке статуса великого арбитра, который не тратится на чужие проекты, а заставляет всех платить за свои, включая американские. Разумеется, под вывеской «всемирной помощи», которая, как мы понимаем, небезвозмездной не бывает. Это и есть неоглобалистский проект. — Насколько жизнеспособным может оказаться этот формат в практическом смысле? Это политический клуб или экономический механизм? — Выглядит достаточно перспективно. Начнём с простого: почему бы не «скинуться» на Газу? Это огромные деньги. И, что важно, это потенциально огромные доходы для тех предпринимателей, которые стоят за спиной Трампа. Это абсолютно понятно и не требует конспирологии. Всем участникам так или иначе что-то перепадёт. Кому-то — доля в проектах, кому-то — смягчение политических отношений, кому-то — особый режим, как, например, в случае с Венгрией. Орбан, к слову, держится достаточно уверенно и смотрит в будущее спокойно, несмотря на предстоящие выборы. Да, он конфликтует с Брюсселем, но за его спиной — трамповская Америка. — Возвращаясь к противоречивому составу Совета: как вы оцениваете совместное присутствие Турции и Израиля? Это управляемый конфликт или потенциальная точка взрыва? — Давайте рассуждать хладнокровно. Эрдоган действительно обостряет отношения с Израилем — по понятным и многократно разобранным причинам. Вопрос в другом: есть ли у него красная линия? Если такой линии нет, то реальный конфликт мы увидим не по оси Турция – Израиль, а по линии Турция – НАТО, прежде всего, в лице Греции. Речь идёт об островах, о шельфе, о Кипре. А это — уже напрямую зона ответственности НАТО и, соответственно, США. Лично я склоняюсь к тому, что до предельного обострения Эрдоган не дойдёт. Но стопроцентной уверенности здесь быть не может. — Если допустить, что логика Совета со временем будет проецироваться на другие региональные конфликты, может ли Турция сыграть роль и в гагаузском вопросе? — В перспективе — возможно. Но, на мой взгляд, до этого момента права Гагаузии и гагаузов будут максимально ущемлены, если не ликвидированы полностью — формально или неформально. Большего я сказать не могу. Продолжение. Окончание ниже. — В составе Совета оказались лишь несколько стран ЕС — Венгрия, Болгария, Албания. Крупные государства союза остались вне формата. Можно ли говорить о формировании альтернативных внешнеполитических каналов внутри самого Евросоюза? — Это уже происходит. Молдова, к примеру, давно находится между разными внешнеполитическими линиями внутри ЕС. Почему в Совет вошли именно эти страны? Потому что трещины внутри Евросоюза уже очевидны. Венгрия сильно зависит от европейских дотаций. Но ЕС постепенно теряет возможность эффективно на неё давить. Последний шанс Брюсселя — добиться победы оппозиции на предстоящих выборах. Болгария — ещё более показательнее. Страна парализована: за два с половиной года - восемь правительств, которые не смогли обеспечить элементарную управляемость. Опора исключительно на Евросоюз привела систему к состоянию, в котором жить по его лекалам уже никак. Именно поэтому, сколь я понимаю, президент Румен Радев ушёл в отставку. И Болгария не единственная. Для неё остаётся один реальный вариант — переориентация на США. Сегодняшний Евросоюз — это путь к деградации системы. Америка же предлагает альтернативу.