Лев Вершинин

Раз уж ув. Лейб-гусар затронул эту тему, хотел бы привести некоторые факты, ничуть не секретные, но, возможно, известные не всем. Пустяки, конечно, но ведь знание - сила, и никогда не знаешь, что, когда и где придется к слову. Итак... В Риме falsum (ложь, подлог, мошенничество) считался тяжким преступлением (Falsum est cum verum in fraudem mutatu - «Подлог — это когда истина изменяется во вред») и наказывалась весьма сурово, а ложь Сенату или народному собранию считалось преступлением особо тяжким и каралось по максимуму, вплоть до изгнания или даже infamia (гражданской смерти). Однако под категорию рerduellio (государственная измена) подпадала только falsum militari (ложь военная) и только в тех случаях, если лживые реляции привели к поражению легионов . В истории SPQR такие случаи были столь редки, что сразу и не вспомню, но если случались и выплывало на свет, вояки спешили уйти из жизни. В Средние века прямая аналогия: felonia — фелония (нарушение вассальной верности, поставившее сеньора в сложное или смешное положение). Высшей формой такого преступления считалось proditio (предательство), подразумевающее (прямо или косвенно) тайную помощь врагу сеньора или саботаж его интересов. Наказывалось banitio, лишением чести (замарывание или усечение щита, что означало извержение из сословия) и разрывом оммажа (конфискацией владений), а изредка, если как бы взятый город оказывался не взятым, и смертной казнью. Наконец, Пруссия. В военных уставах XIX века впервые появляется понятия (немецкого не знаю, но красоты ради выписал) bewusste Irreführung der vorgesetzten Stelle («сознательное введение начальства в заблуждение»). Это после Йены и Ауэрштедта, когда по итогам разбора полетов выяснилось, что одна из главных причин краха - катастрофическая ложь штабов, исходя из которой, Верховный принимал решения. Уже в Kriegsartikel 1808 за ложь высшему командованию (даже если в итоге была победа) вводилась уголовная ответственность, а в 1812 в окончательной редакции появилась формула «Начальник принимает решения на основании донесений, поэтому правда — обязанность», растолкованная позже Клаузевицем: «Ошибка, порождённая ложным донесением, опаснее ошибки, вызванной неведением. Ложное донесение, не приведшее к неудаче, равно наказуемо, чтобы не возникла привычка к ложным донесениям». И это соблюдалось жестко. Всё.