Рене Редзепи отменяют накануне запуска поп-апа Noma за $1500. Бывшие стажеры выкатили простыню обвинений в New York Times: шеф тыкал вилкой и бил за испорченный артишок, все строилось на унижениях. Отечественная тусовка защищает Рене: мол, зумеры убивают файн-дайниг, а на бесплатные стажировки идут добровольно ради престижа, который открывает любые двери. Редзепи грехи признал, но остальным надо признать, что невозможно вычистить психологическое давление с кухни. Даже если ее возглавят женщины. Это такая же утопия, как снять порнуху без секса (шефы-мужики сравнивают кухню с армией). Единственное, что возможно, — прописать рамки и придумать стоп-слово, как в BDSM. В этом скандале примечательно еще, что на фоне отмены культуры отмены 2010-х (кенселлинг Шаламе тоже какой-то вялый), видно, что конфликт отцов и детей никуда не девался. Редзепи сам взлетел на протесте, однако мишенью его инноваций была нафталиновая гастрокультура, а не социальные устои. Наверное связь насилия и приготовленной пищи закрепилась в культуре на таком первобытном, леви-строссовском уровне, что и либералов обзывают «соевыми».