У Петрова-Водкина есть одна странность. Он умеет писать пространство так, что наш глаз сначала говорит: — Нет, так не бывает. А потом через несколько секунд: — Подождите… а почему это так интересно? Посмотрите на его картины. Горизонт вдруг поднимается. Земля начинает изгибаться. Стол словно разворачивается к нам. Мы одновременно смотрим на сцену сверху и сбоку. И возникает ощущение, будто у картины нет одной точки зрения. Но самое интересное — Петров-Водкин не придумал это из воздуха. Один из ключей к его пространству можно искать… в древнерусской иконе. Другой — у Сезанна. А третий вообще связан с тем, как человек в начале XX века начал воспринимать Землю: фотография, самолёт, телескоп, кино — мир буквально стал виден иначе. Получается довольно невероятная компания: икона + Сезанн + самолёт. Как из этого собрать одну художественную систему? Вот об этом и будем говорить на лекции «Петров-Водкин: от иконы к авангарду». 29 сентября, «Прямая речь». Билеты тут Обещаю: после разговора о сферической перспективе вы уже никогда не будете смотреть на картины художника прежними глазами. Кузьма Петров-Водкин Мать. 1913 Холст, масло. 102,5х134,6 см Государственный Русский музей