«С 1976 г. я писал свои исторические книги. Писал в стол, без надежды напечатать. Писал их, то оставляя, то возвращаясь к ним. Это были история Николая II и история Сталина. У меня было мало документов — все больше домыслы или рассказы очевидцев. И вот грянула перестройка. Открылись, точнее, приоткрылись архивы. И я понял: пора! Но, выпускник Историко-архивного института, я также понял, что это будет гигантская работа и совмещать ее с театром, с пьесами мне не удастся. Нужно было выбирать… И я выбрал… Первой была история Николая II. Я начал писать ее как роман. В это время я нашел в архиве записку Юровского о расстреле Романовых. Она не была тогда опубликована. Мне выпала страшная обязанность опубликовать ее в России. Я нашел ее в архиве Октябрьской революции. Вначале мне ее не давали, я был вынужден вычислить ее существование. И наконец сумел ее прочесть. Я скопировал записку и решил впечатать в компьютер… Это был 1988 год. У меня был один из немногих тогда частных компьютеров. Я начал печатать… И вдруг увидел все это… Девочек, защищавшихся от пуль руками, фрейлину, в безумии закрывавшуюся подушкой от пуль. Государя, упавшего, и его фуражку, откатившуюся в угол, и наследника, ползающего по полу. И Юровского, входящего в плотный дым от выстрелов, чтобы застрелить беспомощного мальчика. Ужас был так силен. И компьютер вдруг остановился. Померк. Я звал всех, кто тогда умел чинить компьютеры, мне даже привели человека из американского посольства. Но они ничего не могли сделать. Была прожжена плата — кажется, так это называется. Прожжена моим ужасом — так я объяснил себе. Компьютер умер. Навсегда. Я потерял 500 страниц работы. И знаете… Был счастлив! Я понял, что я освободился от каторги. И могу снова вернуться к своим пьесам, к той веселой легкой театральной жизни. Я понял, как устал от долгой работы, от постоянного соседства с трупами несчастной семьи. Так что баста — назад, в Театр, в эту выдуманную реальность, в этот сумасбродный ликующий легкий мир, но… У меня нет своей дачи. В те годы я ее всегда снимал на Николиной Горе. Наступила зима. И я снял очередную дачу. И вот однажды посреди ночи меня разбудил телефон. И жесткий голос повелительно сказал: «Юровского к телефону!» Да-да — Юровского! Я бросил трубку — и опять звонок. Голос продолжал звонить. В конце концов, содрогаясь от ужаса, я выдрал телефон из розетки. Утром я вышел (я снимал отдельный домик) и увидел хозяйку. Я осторожно спросил: «Ночью странный голос спрашивал какого-то Юровского…» Она сказала: «Это фамилия моего сына от первого брака. Это, должно быть, его пьяный товарищ. Вы уж простите». Кончилась зима, мне понадобилась дача — уже на лето. Я пошел к своему другу, пианисту знаменитому, Николаю Петрову — просить помочь. Он сказал: «Тебе очень повезло. Сдают. Поезжай — не медли». Я записал адрес и спросил фамилию. Он ответил: «Романовы». И я понял: от Юровского — к Романовым. Я оценил голос Судьбы: я должен был вернуться к работе». Лекторий «Прямая речь» представляет: 🔹 1 июля в 19:00 — завершающий вечер из цикла «Загадки истории» Эдварда Радзинского в Концертном зале имени П.И. Чайковского Подробности и билеты