«Стихи надо писать так, что если бросить стихотворение в окно, то стекло разобьётся». Так писал Даниил Хармс в своих записных книжках. Он мог записать всего одну фразу, и в ней уже был огромный смысл: «Он говорит на шести известных и шести неизвестных языках». Или вот: «Один человек лег спать верующим, а проснулся неверующим. По счастию, в комнате этого человека стояли десятичные медицинские весы, и человек имел обыкновение каждый день утром и вечером взвешивать себя. И вот, ложась накануне спать, человек взвесил себя и узнал, что весит 4 пуда 21 фунт. А на другой день, встав неверующим, человек взвесил себя и узнал, что весит уже всего только 4 пуда 13 фунтов. «Следовательно,— решил этот человек,— моя вера весила приблизительно восемь фунтов». Необычно? Да. Но в этой необычности вдруг появляется удивительная точность — будто через нелогичность можно сказать о мире честнее, чем прямыми словами. Так писали обэриуты — литературное объединение 1920-х годов, в которое входили Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий и их друзья. Их тексты казались странными, смешными, парадоксальными, но за всем этим скрывался очень серьёзный разговор о языке, времени и реальности. 17 марта в лектории «Прямая речь» журналист и директор по развитию музея ОБЭРИУ Юрий Сапрыкин прочитает лекцию «Смех в темноте», посвящённую истории ОБЭРИУ. Поговорим о том, как парадокс стал формой сопротивления, и почему тексты Хармса и Введенского сегодня звучат так пугающе современно. Иногда приходится перевернуть реальность, чтобы понять ее. 🎟️ Билеты и трансляция Илл.: Автопортрет у окна. Рисунок Д. Хармса. 20 мая 1933 г.