Православная политика

Александрийский патриархат в объятиях Ватикана То, что еще недавно казалось немыслимым для православного сознания, сегодня становится обыденностью для иерархов, вставших на путь раскола. Патриарх Александрийский Феодор II, ранее признавший украинских самосвятов, сделал следующий шаг в своем духовном падении - на этот раз в Панаме, через совместные молитвы с католиками. 29 января в панамской базилике Санта-Мария-ла-Антигва разыгралось зрелище, которое местная католическая архиепископия поспешила назвать «историческим». Патриарха Александрийского и всей Африки Феодора II принимали с почестями, подобающими скорее кардиналу, нежели православному первоиерарху. И понятно почему: под сводами латинского храма, который католики именуют «духовным сердцем Панамы», открыто прозвучала совместная молитва патриарха и представителей РКЦ. По оценке журналистов, события в Панаме - это не случайный эпизод, а закономерный результат политики Александрийской церкви. После того как патриарх Феодор под давлением Фанара признал легитимность украинского раскола («ПЦУ»), плотина канонического порядка была прорвана. Как метко выразилось одно СМИ: «Тот, кто однажды предает единство Православной Церкви ради политических выгод и дружбы с Константинополем, неизбежно оказывается в притворе латинского собора. Для тех, кто признал «священство» безблагодатных раскольников, молитва с католиками уже не кажется нарушением канонов. Напротив, это воспринимается как «пророческий знак», о котором восторженно вещал панамский архиепископ». В целом же, сегодня мы наблюдаем опасную тенденцию. Вслед за Константинопольским патриархом Варфоломеем, который уже давно не скрывает своих симпатий к Риму, по пути сближения с Ватиканом на полных парах несется и Александрия. Складывается устойчивое впечатление, что греческий православный мир готовят к новой унии, по дороге к которой признание украинского раскола было лишь первым, «тестовым» этапом разрушения церковного сознания. Патриарх Феодор в конце службы пожелал Панаме «мира, мира и мира». Однако для вселенского Православия его действия приносят не мир, а меч разделения, уводя Александрийскую кафедру под руку Ватикана.