Прожито

Сегодня в рубрике Ирины Савкиной «Случайный дневник» — коллективный дневник, который вела студентка химфака Свердловского университета Нина Чепурнова (1920—1958) вместе с тремя подругами-однокурсницами: Еленой, Тоней и Люсей. Дневник этот показался мне интересным по нескольким причинам. Во-первых, потому, что он коллективный — это еще один, особый тип дневника, о котором еще не было разговора в рубрике. Во-вторых, потому, что этот текст абсолютно не соответствует нашим (или моим) ожиданиям: априорным представлениям, о чем будут писать свердловские девушки в 1939 году. Замечательный исследователь советских дневников Йохен Хелльбек в своей книге «Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи» пишет о том, что авторы дневников этого времени чувствовали себя участниками уникального исторического эксперимента и ведение дневника воспринимали как акт свидетельства, подчиняя личное коллективному, историческому. Ничего подобного мы не находим в нашем тексте. Приметы советского времени в тексте есть, конечно: девушки сидят на занятиях по основам марксизма-ленинизма, ходят в кружок «Ворошиловский стрелок» и на комсомольские собрания. Но «на лекции марксизма-ленинизма каждый "энергично" занимается какими-то своими неотложными делами» (17.03.1939), на комсомольском собрании «Анни и Минна добросовестно читают книги, а Диана мечтает, но о ком ума не приложу: об Эрнсте или об Эдгаре. Скорей всего о последнем», а «когда мы возвращались с комсомольского собрания (а мы ушли, конечно, при первом возможном случае) у нас зашел вопрос о поцелуях» (10.04.1939). Кружок ворошиловских стрелков тоже используется как удачное место для флирта с вовлеченными в стрелки мальчиками — они-то и есть настоящие «мишени», «которые требуют более меткого попадания» (21.04.39). Вообще романтические увлечения, флирт, рассуждения о любви и дружбе являются главным предметом и основной темой записей. Подружки выдумывают себе вычурные псевдонимы: Минна, Люция, Диана и Анни, а однокурсников «шифруют» под именами Германов, Эдгаров, Эрнестов и Артуров. Цитируют Пушкина, Лермонтова, Шекспира, но никогда — советских авторов. Хотя, конечно, советский язык проникает на страницы, соседствуя с выражениями из романтического дискурса «Друзья мои!!, Весна — замечательнейшее мероприятие, Весна — сладострастный, призывающий голос соловья, Весной и только весной заливаются такой чудной трелью милые помощницы чувств — птицы» (17.03.39) Ясно, что их общий дневник — это развлечение, игра, в определенном смысле стилизация. Подругам хочется говорить о мальчиках и любви, но легче, вероятно, делать это опосредованно — через дневник. Конечно, можно поставить вопрос о том, насколько здесь действует самоцензура, о чем они не пишут и почему. Но не менее интересно, на мой взгляд, задуматься и о том, почему девушки хотят записать, зафиксировать, предъявить именно эту сторону своей жизни. Наверное, она для них важна, и, вопреки Хелльбеку, возможно, даже важнее собственного самоопределения во времени и истории