"Непокой" Леонида Шмелькова — это, возможно, лучшее, что случилось с российской анимацией за 26 лет и точно лучшее, что произошло с российским кино в 2020-е. Его обязательно нужно смотреть в кинотеатрах, пока он в прокате — тем более что перспективы появления его онлайн пока что весьма туманны. Когда я посмотрел его впервые — я буквально потерял на сутки дар речи. Потом он, к счастью, вернулся, и мы с Леонидом Шмельковым поговорили о том, как смотреть его кино, почему российская авторская анимация не превратилась в индустрию, подобно Adult Swim, а также обсудили лучшую эротическую сцену в истории российского кино (и да, она тоже — в "Непокое"): — У слов есть цвета? — Да! У Юрия Коваля есть роман «Суер-Выер», и там в одной главе герои спорят, какого рода буквы. «Ю» — мужского, «А» — женского, «О» — среднего, «Ы» — среднего, сильно склоняющегося к мужскому, «У» — женского с намеком. Мне вот такие игры очень близки. Внутри меня живут цвета, поэтому и слова, и звуки, и люди имеют свои цвета. — Слово «непокой» какого цвета? — Вот такого, как в фильме — серо-розового. Я вообще всегда сначала пытаюсь понять, какого цвета у меня фильм, и только после того, как я это понимаю, он начинает проявляться. «Непокой» — это розовый, желтый и серо-зеленый цвета. — Почему у героев такие странные имена — Яша и Бернар? — Я всегда очень долго выбираю имена для персонажей и иногда стараюсь специально уходить от русских имен, потому что за ними стоит определенный контекст. Россия — сложная страна, и многие вещи могут происходить только в ней. А когда ты хочешь рассказать более универсальную историю, которая может произойти где угодно, контекст мешает. С русскими именами во мне прямо какой-то Гоголь просыпается. Если вы приходите в гости и узнаёте, что человека за столом зовут Чиполлино, вы очень долго будете отвыкать, что он не луковка. Поэтому в «Непокое» у меня такой интернационал: есть еврейское имя, немецкое имя, русское имя. А хозяйку отеля вообще зовут Мадам. — А почему Бога у вас зовут Валера? — Ну, это не Бог. Это — Валера.