Вот к этому интересному переводу с интересными комментариями от Евгения Норина хочется проговорить одну вещь, которую я проговаривал в видео, но видео смотрят не все, да и забыться могло. Мы часто упускаем один важный нюанс в том, как американцы традиционно видят русскую историю. У нас самих существует острая дискуссия вокруг советского периода — как его вписывать в большую русскую историю. Потому что большевики декларировали и проводили в жизнь политику «разрушения старого мира» и «земшарного советского союза», которая потом была как-то подкорректирована под давлением реальных обстоятельств, но не отменена. А потом РФ оказалась правопреемником СССР, но при этом платила ещё и «царские долги», признанные Горбачёвым в обмен на перестроечные кредиты. Коммунисты разрывают себе (ок, пусть будет рубашку) требуя рассматривать советский период как неизменную и закономерную часть русской истории, антикоммунисты призывают разуть глаза и признать советский период попыткой уничтожения русского проекта как такового. Посередине трутся неопределившиеся, с их вечным «было много плохого, но было много и хорошего». Всего этого для американской мысли не существует, вместо этого там вот что: «Русские — генетические рабы, которые сами всегда хотят себе тиранов». Это мы видим и в их дореволюционной прессе, и в длинной телеграмме Кеннана, и во всей их «советологии», и в том, как они воспринимают фигуру Путина сегодня. Почему так? Потому что США возникли на пафосе борьбы с королевской властью. Для них любой king — это зло. А в России был king. В России не было парламента, конституции, кроме того, в США было отменено рабство, а русские почему-то не смущались недавним наличием крепостного права. Что было совершенно закономерно — так как это не было ни рабством (не было ни права собственности на людей, ни власти над ними, — просто на помещике лежало обязательство исполнять административные функции за государство), ни количественной доминантой (крепостных было всего 34% от остальных крестьян, и даже исторически их число никогда не было больше половины). Естественно, публицистическая Америка восторженно приняла 1905 (совершенно не понимая его природу — решив, что «русские добились себе парламента») и неплохо отнеслась к 1917 (потому что King был свергнут, как когда-то в США). Дальнейший террор и послевоенный сталинизм были восприняты ими ровно так, как это сформулировал — не на пустом месте, а в рамках традиции — Кеннан в своей знаменитой «длинной телеграмме». Холодная война случилась не на пустом месте — так как разницы между Россией и СССР в американских головах не было, они считали, что всё это свойство русского характера (про который они ничего не знали). Когда в 20-е годы свой локальный низовой красный террор покатился по Америке, это воспринималось как «у русских научились». Никакое про какое внешнее воздействие на Россию они даже и не думали — для них «красная зараза» была не призраком, бродящим по Европе, а порождением России, а Ленин и Троцкий — изобретателями революции. Так что это давняя и непрерывная традиция, которая в наши дни взялась не на пустом месте и никуда в одночасье не исчезнет. Условная Европа может говорить что угодно, но кто такие русские она знает и помнит. Америка не знает, не помнит, и говорит совершенно искренне — «им вечно нужен Иван Грозный, они любят тиранов, они народ-мазохист». Да, это расизм — ну так американцы всегда и были главными расистами, это не сюрприз.