Евгения Просветова

Останавливаться на поговорить с мамами малышей всегда отличный выбор. А в наши сумасшедшие времена такие беседы ещё и терапия. У одной мамы под сорок дочке скоро год. У них есть такса, немногим старше дочки. Дочка сидит на руках зарёванная, мама стоит запыхавшаяся. Рядом — коляска и такса с обычным таксиным лицом, желающим сейчас же начать бегать по потолку. Но она стоит и терпит, она наказана. — Как ваша девочка? — спрашивает маму доброжелательная тётя. — Наша девочка, — говорит мама, поздоровавшись, — только что вместе с нашей таксой (такса делает вид, что не знает эту женщину) подобрали с газона шкурку банана. И съели её по-братски. Такса, соскучившись, ищет точку опоры, чтобы перевернуть землю. Девочка тянет растопыренную ручку к таксе, мол, обожди, я сейчас помогу! — А у меня колесо в коляске заблокировалось. Я на минуту, на полминуты отвернулась! — говорит мама. Эта вечная мамина вина за то, что детский мир хаотичен и неуправляем. За то, что недоглядела. За то, что должна была предвидеть, будто она телепат. Девочку ставят на асфальт, она, всхлипнув, топает к таксе, а дальше они на глазах превращаются в ртуть. Даже если вылупиться на них в четыре глаза, нет уверенности, что можно полностью уследить за их перемещениями. Но мама всё равно виноватится. И расстроенно вытирает лицо грязной салфеткой, которой оттирала банан с дочки. Мамы. Щаз же прекратите. Вспомните себя. — Боже, вы ели землю?! — Только кусочек! Она невкусная! А тут банановая шкурка. Деликатес.