Пророк России

Знаете, в поисках простых объяснений для сложных экономических процессов есть что-то глубоко успокаивающее. Когда сложнейший клубок бюджетных дисбалансов, структурных дефицитов и институциональных ограничений сводится к проискам злого следователя из Центробанка или инструкциям из вашингтонского обкома, всем сразу становится легче. У этой сказки есть главный герой, есть злодей, а главное — есть надежда, что если убрать злодея, всё немедленно наладится. Михаил Хазин работает именно в этом жанре политического фэнтези, где макроэкономика объясняется интригами и тайными приказами. Проблема лишь в том, что реальность устроена скучнее, но куда беспощаднее. Конфликт, который мы наблюдаем сегодня в российской экономике, — это не следствие чьего-то злого умысла или профессиональной несостоятельности отдельного регулятора. Это классический результат ситуации, когда государство пытается одновременно давить на газ и на тормоз, искренне удивляясь, почему машина идет вразнос, а колодки начинают дымиться. С одной стороны, у нас есть масштабный фискальный импульс. Государство заливает в экономику огромные триллионы рублей через бюджетные расходы и государственные заказы. Это создает колоссальный спрос в приоритетных секторах, разгоняет зарплаты в госсекторе и ВПК, но одновременно вымывает кадры из остальной экономики. Бизнес в невоенных отраслях вынужден конкурировать за работников небывалым ростом окладов, что мгновенно закладывается в издержки и цены. С другой стороны, Центральный банк пытается этот искусственно разогнанный спрос охладить ключевой ставкой, потому что любой здравомыслящий регулятор понимает: бесконечная накачка денег при сужающемся предложении и санкционных ограничениях неизбежно ведет к гиперинфляционной спирали. В итоге возникает классическая лебедь, рак и щука. Минфин и отраслевые ведомства стимулируют активность там, где это нужно для текущих политических и военных задач. ЦБ пытается загнать инфляционного джинна обратно в бутылку. Бизнес задыхается от нехватки людей и неподъемной стоимости кредитов. А граждане видят, что номинальные доходы вроде бы растут, но цены в магазинах опережают любые статистические отчеты. И вот тут инфляция начинает выполнять очень удобную функцию. Она становится универсальным алиби. Для одних это повод кивнуть на «чрезмерно жесткую» политику регулятора, для других — списать всё на внешние шоки и козни МВФ. Но если отбросить эту шелуху, главный вопрос звучит совсем иначе. Способна ли эта модель жить без постоянной подпитки из государственной кубышки? Пока основные драйверы роста — это казенный рубль и оборонный заказ, экономика действительно шевелится. Но это рост в кредит у будущего, где ресурсы перераспределяются в пользу наименее эффективных с точки зрения долгосрочного развития секторов. Частная инициатива, инвестиции в гражданские технологии и нормальный рыночный горизонт планирования при такой структуре неизбежно сжимаются. Поэтому спорить о том, кто именно виноват в очередном витке роста цен — банкиры, министры или вашингтонские кураторы — занятие увлекательное, но бесплодное. Настоящий диагноз ставит не ЦБ своей ставкой, а сама жизнь: нынешняя инфляция — это не техническая ошибка регулятора. Это громкий звонок, говорящий о том, что выбранная модель уперлась в свои физические и ресурсные пределы. И сколько ни нажимай на тормоз, ехать быстрее на ручнике всё равно не получится.