💸Готовы заплатить деньги за уникальный контент
👉Прислать новость
Subscribers142K −1K 24h
Reach per post (ERR)32.4%46K avg views
Posting29.4/daylast 1 hour ago
Reactions per 1K views0.0
Часть Херсонской области обесточена после атак ВСУ, заявил Сальдо
Глава контролируемой Россией части Херсонской области Владимир Сальдо сообщил об отключении электроснабжения в регионе после атак со стороны ВСУ.
«Сейчас без электроснабжения остаются 213 населённых пунктов. Под отключение попали Генический, Голопристанский, Ивановский, Нижнесерогозский, Верхнерогачикский, Каховский, Новокаховский городской, Новотроицкий и Чаплинский округа», — отметил Сальдо.
По его словам, энергетики уже приступили к восстановительным работам.
€85 млрд для украинского АПК? Пока речь идет лишь о теоретических расчетах
Украина еще не стала членом Евросоюза, но аналитики уже оценивают, какую поддержку ее аграрный сектор потенциально сможет получать после вступления. Речь идет не о гарантированных выплатах, а о сценарных расчетах, причем итоговая сумма будет зависеть как от условий членства Украины, так и от будущей архитектуры общей аграрной политики ЕС.
В совместном исследовании Института экономических исследований и политических консультаций и Warsaw Enterprise Institute отмечается: при сохранении нынешнего подхода к распределению прямых выплат по площади сельхозземель Украина с ее 32,7 млн га могла бы теоретически претендовать примерно на €70–96,5 млрд за семь лет. Это соответствует нынешней логике CAP, но уже предложенная Еврокомиссией реформа на 2028–2034 годы предусматривает другую модель.
Еврокомиссия предлагает объединить значительную часть аграрного финансирования с другими программами в национальные и региональные партнерские планы. Одним из ключевых инструментов должен стать DABIS — дегрессивная поддержка в расчете на площадь, при которой выплаты будут уменьшаться для более крупных хозяйств, а максимальный объем поддержки составит €100 тыс. на ферму в год. Предложение пока должно пройти процедуру утверждения в Европарламенте и Совете ЕС.
Именно с учетом этой новой модели авторы исследования оценивают возможную поддержку украинского агросектора примерно в €300 млн в первый год после вступления и до €1,2 млрд ежегодно через десять лет. То есть речь идет уже не о десятках миллиардов евро, а о постепенной интеграции Украины в систему аграрных выплат.
Распределение средств также может серьезно изменить структуру поддержки. Крупные агрохолдинги столкнутся с ограничением в €100 тыс. на хозяйство, тогда как средние предприятия потенциально окажутся в более выгодном положении. Для небольших производителей ключевой проблемой может стать доступ к формализованной системе выплат и выполнение административных требований.
При этом сам сценарий пока находится на значительном расстоянии от практической реализации. Украина имеет статус кандидата, а переговоры о вступлении формально начались в 2024 году; в июне 2026 года был открыт первый переговорный кластер. Конкретных сроков членства при этом пока нет.
Кроме того, сама реформа CAP на 2028–2034 годы пока является предложением Еврокомиссии. Ее параметры еще могут измениться в ходе согласования между институтами ЕС и государствами-членами.
Поэтому €85 млрд, €300 млн или €1,2 млрд — это не суммы, которые Украина уже получила или гарантированно получит. Это разные сценарии, зависящие от будущих правил ЕС и условий возможного вступления.
Если Украина в перспективе станет членом ЕС, ее аграрный сектор, вероятно, будет интегрирован в систему CAP постепенно, а не получит автоматически выплаты по нынешней формуле. Для украинских аграриев главным вопросом станет не размер гипотетического фонда, а конкретные условия доступа к нему — лимиты, критерии для хозяйств и темпы сближения с общеевропейским уровнем поддержки.
Россия готовит новые диверсии против Европы.
Глава дипломатии ЕС Кая Каллас заявила, что европейские спецслужбы располагают данными о подготовке Россией новых диверсий и атак, направленных против европейских обществ.
«Мы видим по данным разведки, что Россия планирует новые диверсии и фактически атаки против нашей демократии — чтобы расколоть наше общество и запугать наши общества, заставив их воздержаться от оказания помощи Украине», — заявила Каллас на встрече министров обороны европейских стран в Брюсселе.
Она призвала европейские страны сохранять бдительность и быть готовыми реагировать на подобные угрозы.
Кабмин Украины заявил о нехватке $75 млрд на оборонные расходы в 2027 году
Первый замминистра финансов Украины Роман Ермоличев сообщил, что на следующий год для финансирования обороны не хватает десятков миллиардов долларов.
Минобороны оценивает расходы на оборону в 2027 году в $175 млрд против $155 млрд в 2026-м. При этом в проекте госбюджета заложено $100 млрд.
«Потребность в $70 млрд есть. И здесь должны задействоваться различные инструменты, в частности сотрудничество с международными партнёрами, чтобы не просто привлекать финансирование, но и использовать различные инструменты, которые работали в течение четырёх лет: “Рамштайн”, PURL и все остальные механизмы, связанные с привлечением непосредственно вооружения», — заявил Ермоличев.
По его словам, в 2026 году дефицит оборонного бюджета Украины составляет $27 млрд, и покрыть его пока также не удалось.
Россия заявила о захвате двух сёл, Deep State утверждает, что они остаются под контролем ВСУ
В Минобороны РФ сообщили о взятии под контроль села Уланово в Сумской области и Нововодяного в Донецкой области.
В то же время украинский аналитический ресурс DeepState утверждает, что оба населённых пункта по-прежнему находятся под контролем Сил обороны Украины.
Таким образом, стороны сообщают о противоположной ситуации на указанных участках фронта. Независимого подтверждения изменения контроля над этими населёнными пунктами нет.
До 80 тысяч грн за аренду однушки в Ужгороде: спрос на жилье на западе Украины растет
На фоне российских обстрелов, угрозы перебоев с электроэнергией и возможных блэкаутов украинцы все активнее рассматривают переезд в более безопасные регионы. Дополнительное давление на рынок аренды создает сезонный спрос перед зимой.
По приведенным данным, почти половина украинцев уже планируют или рассматривают смену жилья этой зимой. Это может усилить конкуренцию за арендные квартиры в западных областях, прежде всего в городах, куда переезжают внутренне перемещенные лица.
Ужгород остается одним из таких направлений. В отдельных объявлениях стоимость аренды однокомнатных квартир достигает 80 тысяч грн в месяц. Однако максимальные цены не отражают стоимость всего рынка: для объективной оценки необходимы данные о медианной аренде, количестве предложений и фактических сделках.
Рост спроса не означает, что жилье становится доступнее. Для переселенцев и семей с ограниченными доходами высокая стоимость аренды может стать дополнительным финансовым барьером. В результате часть людей будет вынуждена рассматривать пригороды, совместную аренду или менее комфортные варианты размещения.
Если угрозы безопасности и перебои с энергоснабжением сохранятся, спрос на аренду в западных регионах может усилиться в течение осени и зимы. Это создаст условия для дальнейшего роста ставок в наиболее востребованных городах, хотя динамика будет зависеть от предложения жилья, доходов арендаторов и продолжительности миграционной волны.
ВСУ заявили об освобождении трёх населённых пунктов и возвращении контроля над территориями на Днепропетровщине
Третий армейский корпус сообщил об освобождении Ридкодуба, Нового и Катериновки. Также, по данным украинских военных, восстановлен контроль над территориями вблизи Новомихайловки и Липового в Днепропетровской области.
Общая площадь освобождённых территорий, как утверждается, составляет 40,7 км².
В корпусе также заявили, что более 250 российских военнослужащих сдались в плен. Независимого подтверждения приведённых данных пока нет.
Настроения украинцев становятся более апатичными, а в Киеве — «самые тревожные», — глава «Рейтинга»
Глава социологической группы «Рейтинг» Алексей Антипович заявил, что украинцы всё больше отстраняются от происходящего в стране на фоне обстрелов и коррупционных скандалов последних недель.
«Когда мы спрашиваем людей, сколько они ещё готовы терпеть, какая-то часть говорит, что они не готовы терпеть вообще. Но, простите, мы терпим и живём дальше, потому что у нас нет выбора. А если мы перестанем терпеть, то что тогда? Война закончится? Мы умрём или что?» — заявил Антипович в интервью «РБК-Украина».
По его словам, наиболее тревожные настроения наблюдаются в Киеве. Оценки текущей ситуации и будущего страны среди жителей столицы заметно хуже, чем в других регионах, включая Харьков, Днепр и Одессу.
«Настроения киевлян не являются какими-то паническими или катастрофическими, но мы видим, что оценка как будущего Украины, так и текущей ситуации в Киеве заметно хуже, чем среди других украинцев», — отметил социолог.
Он также сообщил, что некоторые украинцы обвиняют Владимира Зеленского в неспособности защитить столицу от разрушений и считают, что президент утратил поддержку своего киевского электората.
Ночью украинские города были снова атакованы беспилотниками.
На Воскресенке в Киеве удар пришёлся по камнеобрабатывающему предприятию «Гранит». Утверждается, что ранее часть помещений на территории предприятия использовали под склады магазины «Фокстрот» и «Эльдорадо», однако в последние годы они не эксплуатировались.
Также ночью БПЛА атаковал АЗС в Оболонском районе Киева.
В Харькове в результате удара корректируемой авиационной бомбой была повреждена многоэтажка на Салтовке, сообщается о 20 пострадавших.
В Одессе и области ночью также звучали взрывы.
Каллас будет давить на страны ЕС, чтобы Украина получила перехватчики Patriot из их арсеналов.
Министры обороны стран ЕС 28 сентября обсудят возможность передачи Украине ракет-перехватчиков Patriot из запасов государств-членов.
Позднее арсеналы этих государств должны восполнить аналогичными ракетами, закупленными за счёт Украины, использующей средства из 90-миллиардного кредита.
Глава дипломатии ЕС Кая Каллас заявила, что Украина остро нуждается в средствах ПВО. Передать ракеты могут Испания или Греция.
Война на истощение постепенно меняет само представление о том, что считать ценным ресурсом. Техника может быть уничтожена, робот потерян через несколько часов после начала миссии, а беспилотник сбит еще на подлете. Но подготовленный военнослужащий восполняется значительно сложнее. Поэтому смысл роботизации заключается не столько в создании более совершенной машины, сколько в возможности отправить ее туда, куда раньше приходилось отправлять человека.
Под таким углом интересна операция «Вивальди», которую описывают Bild и другие западные издания. Украинский 3-й армейский корпус заявил, что тяжелые беспилотники доставляли наземные роботы-камикадзе более чем на 10 километров за российскую линию фронта, позволяя машинам миновать наиболее опасную зону и начинать работу уже в глубине российских позиций. При этом сами украинские военные признают, что первые попытки были не всегда успешными и отдельные аппараты уничтожались. То есть речь пока идет не о готовой технологической революции, а о тактике, которую отрабатывают непосредственно в ходе войны.
Но именно здесь и появляется главный прагматичный смысл. Наземный робот не обязан быть неуязвимым. Ему достаточно выполнить задачу, ради которой раньше пришлось бы рисковать сапером, водителем, санитаром или штурмовиком. Украинские подразделения уже используют такие платформы для снабжения, эвакуации, разминирования и ударных задач, а в рамках «Вивальди» роботы применялись и впереди пехоты. Если машина стоимостью в десятки раз меньше подготовки и потери опытного солдата позволяет заменить человека в наиболее опасном эпизоде, даже высокий процент потерь техники может оставаться экономически оправданным.
При этом было бы ошибкой делать вывод, что роботы уже способны заменить пехоту. Они остаются зависимыми от связи, рельефа, батарей, операторов и работы РЭБ, а наземная машина зачастую намного уязвимее воздушного FPV. Поэтому наиболее интересна не отдельная платформа, а вся связка: тяжелый дрон доставляет робота, РЭБ прикрывает операцию, разведка дает картинку, артиллерия подавляет угрозы, а пехота использует созданное окно. Будущая война, вероятно, будет не «войной роботов», а войной систем, где человек постепенно отодвигается от самых опасных звеньев, но по-прежнему остается тем, кто принимает решения.
И здесь Украина решает особенно чувствительную для себя проблему: ограниченность человеческого ресурса. Машину можно произвести заново, доработать после неудачного применения и снова отправить вперед. С человеком такой логики быть не может. Поэтому настоящий критерий успеха подобных экспериментов не то, насколько эффектно выглядит десантирование робота за линию фронта, а сколько человеческих задач удастся системно передать машинам и насколько дешево это можно масштабировать. В войне на истощение технология становится действительно революционной не тогда, когда поражает воображение, а тогда, когда позволяет менять железо вместо людей.
После окончания холодной войны значительная часть Европы привыкла жить в системе, где электричество, интернет, банковские платежи, транспорт и государственные службы воспринимались почти как естественная среда, то, что просто должно работать. Сегодня меняется не столько вероятность конкретной войны, сколько само отношение государства к надежности этой повседневной инфраструктуры. Европейцев постепенно возвращают к мысли, что кризис может на несколько суток нарушить привычный порядок и в первые часы человеку придется рассчитывать не только на государство, но и на собственный запас устойчивости.
Именно поэтому материал Financial Times о Нидерландах интереснее читать не как историю о подготовке Европы к войне с Россией, а как возвращение гражданской обороны в обычную государственную политику. Голландские власти рекомендуют населению иметь запас воды, еды, лекарств, наличных, батареек и автономных средств связи минимум на 72 часа. На уровне ЕС эта логика уже закреплена в Preparedness Union Strategy: Брюссель прямо предлагает добиваться способности населения самостоятельно функционировать минимум трое суток и строить систему безопасности по принципу whole of society с участием государства, бизнеса и самих граждан.
Российская угроза при этом является важной частью этой трансформации, но не объясняет ее целиком. Голландские AIVD и MIVD действительно говорят об усилении российских гибридных операций: кибератаках, диверсионной активности, разведке и других действиях в так называемой серой зоне. Одновременно сами спецслужбы делают принципиальную оговорку: подготовка России к возможной конфронтации не означает, что Москва уже приняла решение начать большую войну с НАТО. Поэтому европейская модель строится шире: на готовности не только к военному сценарию, но и к авариям, кибератакам, отключениям энергии, стихийным бедствиям и разрушению связи.
Получается довольно фундаментальный сдвиг. В прежней модели задачей государства было максимально не допустить кризис. В новой оно все чаще исходит из того, что некоторые сбои предотвратить невозможно, поэтому общество должно уметь продолжать функционировать внутри них. Отсюда сирены, автономные приложения, резервные каналы связи, домашние запасы и регулярные учения. Это не обязательно милитаризация общества в прямом смысле. Скорее Европа постепенно заимствует североевропейскую философию устойчивости: важен не только вопрос, сможет ли противник или катастрофа вывести систему из строя, но и то, как быстро она продолжит работать после первого удара.
Поэтому выражение FT о жизни «между войной и миром» стоит воспринимать шире геополитики. Европа выходит из эпохи, когда комфортная инфраструктура воспринималась как гарантия, и входит в эпоху, когда ее надежность снова становится предметом личной и государственной ответственности. Для граждан это означает запас воды и powerbank, для бизнеса резервные системы, для государства дублирование критической инфраструктуры. Самое существенное изменение происходит даже не в бункерах или сиренах, а в мышлении: безопасность теперь определяется не обещанием, что ничего не случится, а способностью общества продолжать жить, когда что-то все-таки случилось.
В дипломатии значение имеет не только сам факт встречи, но и момент, когда она становится возможной. Политическая изоляция, снятие ограничений на контакты, возвращение на крупные международные площадки: все это тоже ресурс, который государства могут использовать в переговорах. Поэтому спор вокруг приглашения Владимира Путина на саммит G20 в Майами сводится не столько к вопросу, нужно ли вообще разговаривать с Москвой, сколько к другому: должна ли нормализация следовать за изменением политики или сама использоваться как инструмент, чтобы этого изменения добиться.
Здесь расходятся логика администрации Дональда Трампа и позиция редакции The Wall Street Journal. США действительно пригласили Путина на декабрьский саммит G20, а Марко Рубио объяснил это возможностью для российского президента говорить не только с Трампом, но и с другими мировыми лидерами. Кремль пока не подтвердил участие Путина. При этом важно помнить: Россия формально никогда не покидала G20, поэтому речь идет не о возвращении страны в организацию, а о возвращении самого российского президента к очному участию на одном из главных международных форумов.
Для Москвы такой шаг имеет очевидную символическую ценность. После нескольких лет, когда Путин практически не участвовал лично в западных международных площадках, визит в США позволил бы российской стороне показать, что дипломатическая изоляция имеет пределы. Но символический выигрыш Москвы не обязательно означает дипломатическое поражение Вашингтона. Для администрации Трампа тот же самый саммит может рассматриваться как переговорная инфраструктура: возможность проверить позиции сторон, организовать дополнительные контакты и попытаться приблизить соглашение по Украине. Вопрос заключается в том, получит ли Вашингтон что-либо конкретное в обмен на предоставленный России политический статус.
Этого и опасается WSJ. Логика редакции состоит в том, что дипломатические бонусы рациональнее выдавать после изменения поведения, а не заранее в надежде, что они такое изменение вызовут. Но и противоположный подход имеет собственную логику: если изоляция сама по себе годами не приводит к окончанию войны, государство может попытаться использовать контакт как еще один инструмент давления и переговоров. Предыдущая встреча Трампа и Путина на Аляске в августе 2025 года не привела к мирному соглашению, поэтому аргумент скептиков понятен. Одновременно отсутствие результата одной встречи еще не доказывает бесполезность дипломатического канала как такового.
Поэтому реальный смысл приглашения Путина на G20 станет понятен не по самой фотографии из Майами. Главный вопрос: изменится ли после нее что-либо в переговорном процессе, позициях сторон или структуре возможного соглашения по Украине. Если политическая нормализация предоставляется без встречного движения, критика WSJ получит дополнительный аргумент. Если же доступ к международной площадке поможет создать работающий переговорный механизм, логика Белого дома будет выглядеть иначе. В международной политике статус тоже является валютой и спор сейчас идет прежде всего о том, когда эту валюту выгоднее тратить: после результата или ради попытки его получить.
В войне на истощение оружие может приносить результат даже тогда, когда не достигает цели. Если вероятность удара заставляет противника поставить радары, купить средства РЭБ, усилить охрану, строить защитные сооружения, создавать резервные мощности и платить более дорогую страховку, экономический эффект уже возник. Дрон начинает стоить противнику денег задолго до момента попадания: достаточно сделать угрозу достаточно регулярной, чтобы защита от нее превратилась из чрезвычайной меры в постоянную статью расходов.
Этот процесс описывает The Wall Street Journal на примере российского бизнеса. Предприятия все активнее покупают средства обнаружения и противодействия беспилотникам, а некоторые подключаются к созданию локальных систем защиты своих объектов. Масштаб пока не следует преувеличивать: согласно данным «Тендерплана», публичные коммерческие закупки антидроновых средств в первой половине 2026 года составили около 441 млн рублей. Но важнее динамика, а это в 6,6 раза больше, чем годом ранее. После серии дальних украинских ударов государство одновременно усилило требования к защищенности критической инфраструктуры, а августовский указ позволяет временно передавать под государственное управление объекты, признанные недостаточно защищенными.
Атакующей стороне не требуется защищать тысячу потенциальных целей, ей достаточно каждый раз выбрать несколько. Обороняющаяся сторона, напротив, должна думать одновременно о НПЗ, складах, энергетике, логистических центрах, заводах и транспортных узлах. Чтобы заставить экономику противника расходовать ресурсы, необязательно уничтожать каждый объект: достаточно убедить владельца каждого объекта, что следующим может оказаться именно он. Даже российский Минфин уже связывает часть дополнительной бюджетной нагрузки с необходимостью усиливать ПВО, тогда как бизнес параллельно создает собственный нижний эшелон защиты.
Но из этого было бы ошибочно делать простой вывод о неспособности России защищать инфраструктуру. Происходит и обратный процесс адаптация. Предприятия закупают детекторы, РЭБ и перехватчики, государство меняет регулирование, формируются мобильные группы, а рынок предлагает новые специализированные решения. То есть каждый новый удар одновременно создает издержки и заставляет систему становиться устойчивее. В этом смысле идет соревнование не только между беспилотником и ПВО, но и между скоростью появления новых способов атаки и скоростью, с которой экономика способна сделать их менее эффективными.
Поэтому реальный эффект украинской кампании дальних ударов разумнее измерять не только количеством сгоревших резервуаров или остановленных предприятий. Главный вопрос: сколько ресурсов Россия вынуждена постоянно отвлекать на предотвращение следующего удара и насколько эти расходы сопоставимы со стоимостью самой атаки. Если относительно недорогое средство заставляет противника постоянно содержать значительно более дорогую систему защиты, возникает выгодная для атакующей стороны экономика истощения. Если же защита постепенно дешевеет, становится массовой и снижает результативность налетов, преимущество сокращается. В затяжной дроновой войне именно это соотношение (цена атаки, цена защиты и способность экономики долго оплачивать обе) постепенно становится не менее важным показателем, чем число попаданий.
Современную инфраструктуру необязательно полностью уничтожать, чтобы нанести ей экономический ущерб. Иногда достаточно сделать ее нормальную работу постоянно дороже: заставить держать резервные площадки, дополнительные каналы связи, генераторы, аккумуляторы, дублировать оборудование и персонал. В этом смысле эффективность инфраструктурного удара определяется не только количеством разрушенных серверов, но и тем, сколько ресурсов противник вынужден после него постоянно тратить на устойчивость.
Под таким углом интересен материал The Guardian об ударах по украинским дата-центрам и интернет-провайдерам. После атак 23 сентября проблемы со связью, по данным Минцифры Украины, возникли примерно у 100 тыс. домохозяйств Киева и области, а повреждения получили площадки нескольких операторов. Были и последствия за пределами обычного домашнего интернета: технические проблемы затронули работу украинской биржи ПФТС. То есть, физическое повреждение сравнительно небольшого количества инфраструктурных узлов способно распространять эффект далеко за пределы самого здания.
За годы войны сеть стала достаточно распределенной, компании держат резервные мощности, а часть инфраструктуры физически находится за пределами страны. После уничтожения одного из дата-центров MiroHost его владелец сообщил, что около 95% клиентов продолжили получать услуги благодаря зарубежной инфраструктуре. Поэтому более прагматично рассматривать подобные атаки не как попытку одним ударом обрушить цифровую систему, а как давление на стоимость ее нормального функционирования.
Такая логика может быть рациональной даже без полного отключения связи. Если после каждого удара украинскому бизнесу приходится еще сильнее распределять серверы, закупать резервное питание, переносить оборудование, строить новые маршруты и страховать риски, то экономика начинает платить дополнительную цену просто за сохранение прежнего уровня услуг. Получается своеобразный налог на устойчивость: чем регулярнее угроза, тем больше ресурсов необходимо тратить не на развитие, а на поддержание уже существующей системы. При этом та же логика работает и в обратную сторону: чем лучше Украина децентрализует инфраструктуру, тем дороже и сложнее становится добиться тем же количеством ударов прежнего эффекта.
Настоящее соревнование идет между скоростью разрушения и скоростью адаптации. Если относительно дешевый удар заставляет противника годами содержать значительно более дорогую систему резервирования, возникает экономика истощения. Если же распределение инфраструктуры, быстрый ремонт и резервные площадки позволяют восстанавливать работу за часы или дни, эффект постепенно снижается. В современной войне устойчивость является уже не способностью избежать ущерба, а способностью сделать каждый следующий удар противника менее выгодным.
Зеленский заявил о поражении ряда объектов в Киеве в результате атаки российских дронов
По словам президента Украины, только за сегодняшний день в столице были повреждены два детских сада, две школы, жилой дом, СТО, несколько складских помещений и объекты связи.
Другие подробности последствий атаки пока не уточняются.
Российские источники опубликовали кадры удара по бизнес-центру «Инком» в Киеве, произошедшего 25 сентября
Украинские военные паблики обратили внимание на опубликованное видео, отметив, что запись может свидетельствовать о появлении у российской стороны возможности оперативно получать данные о результатах ударов по столице в режиме реального времени.
Президент Сербии Александр Вучич официально покинул пост главы государства, который занимал с 2017 года
После отставки Вучич намерен сосредоточиться на предвыборной кампании перед парламентскими выборами.
По данным СМИ, в случае победы его политической силы он планирует занять должность премьер-министра.
В трёх районах Киева упали обломки, — Кличко
В Дарницком районе обломки упали на открытой территории возле магазина. В Днепровском — также зафиксировали падение обломков, предварительно есть пострадавшие. В Подольском районе загорелась травяная подстилка.
В Харьковской области в результате атак FPV-дронов по двум автомобилям есть погибшие и пострадавшие — прокуратура
По данным правоохранителей, удары были нанесены по транспортным средствам в Чугуевском и Купянском районах области.
- В селе Шестаково Чугуевского района погиб 67-летний мужчина. Его 65-летняя супруга, находившаяся рядом, получила острую стрессовую реакцию.
- В поселке Великий Бурлук Купянского района погибла 41-летняя женщина. Еще один находившийся в автомобиле мужчина, 46 лет, получил ранения.