Главный парадокс нынешнего противостояния России и НАТО заключается в том, что значительная часть предполагаемых угроз существует в так называемой «серой зоне»: ниже порога прямой войны, тогда как ответ на них становится всё более материальным и дорогостоящим. Беспилотники, кибератаки, диверсии и разведывательная активность не требуют объявления войны, но противодействие им требует вполне обычных систем ПВО, радаров, боеприпасов, военной инфраструктуры и миллиардов евро оборонных расходов. Поэтому избрание Карстена Бройера председателем Военного комитета НАТО интересно гораздо больше как институциональный сигнал, чем как обычная кадровая перестановка. Как пишет The Wall Street Journal, немецкий генерал последовательно предупреждает об усилении российской активности в «серой зоне» и утверждает, что Москва использует беспилотники в том числе для изучения европейской ПВО. Это оценка Бройера и западных военных, а не автоматически установленное объяснение каждого подобного инцидента, однако именно такие оценки всё заметнее влияют на военное планирование альянса. Для проверки реакции противника может быть достаточно сравнительно дешёвого беспилотника, кибероперации или небольшой диверсионной группы. Государству, которое считает такие действия частью системной кампании, приходится защищать аэропорты и электростанции, усиливать границы, разворачивать радары, закупать перехватчики и держать дополнительные силы в готовности. «Серая зона» оказывается дешёвой только для того, кто создаёт неопределённость; для того, кто вынужден постоянно страховаться от неё, она может стоить очень дорого. Чем чаще Европа интерпретирует отдельные эпизоды как элементы единой российской кампании, тем сильнее становится аргумент в пользу долгосрочного перевооружения. Поэтому принципиальное значение приобретает качество разведывательной атрибуции: ошибка может быть опасна в обе стороны: недооценённая угроза оставляет уязвимость, переоценённая заставляет расходовать ограниченные ресурсы на угрозу большего масштаба, чем она существует в действительности. В военном планировании неопределённость сама становится фактором расходов. Российско-западное противостояние постепенно приобретает ещё одну форму войны на истощение не обязательно через непосредственный обмен ударами. Если одна сторона способна постоянно создавать достаточно убедительную угрозу, другой приходится постоянно платить за готовность к худшему сценарию. И тогда главным результатом операций «серой зоны» становятся не сами дроны или диверсии, а ПВО, склады, новые подразделения и оборонные бюджеты, которые Европа вынуждена содержать годами даже в отсутствие прямой войны с Россией.