Большие войны заканчиваются не только соглашением о прекращении огня. Одновременно начинается борьба за то, кто и на каких условиях будет зарабатывать на мире. Поэтому, пожалуй, самая интересная деталь материала Reuters заключается не в возможности возвращения российского газа в Германию, а в том, что потенциальные участники будущих экономических отношений начинают занимать позиции ещё до появления самого мирного соглашения. По данным Reuters, Кирилл Дмитриев и руководство «Альтернативы для Германии» готовят возможную встречу уже на следующий год, где предполагается обсуждать возобновление российских газовых поставок и работу «Северного потока». Но принципиально важна последовательность: встреча должна состояться только после появления рамочного соглашения между Россией и Украиной. Организаторы хотели бы привлечь также представителей США, хотя Уиткофф и Кушнер, как сообщил агентству американский чиновник, пока даже не проинформированы об инициативе. То есть речь идёт не о готовой сделке, а о попытке заранее определить повестку дня после войны. Для Москвы такая логика понятна: мир потенциально открывает возможность вернуть хотя бы часть утраченного европейского энергетического рынка. Для АдГ российский газ становится аргументом уже во внутренней немецкой политике: партия связывает восстановление поставок с возможностью снизить энергетические издержки экономики. При этом нынешняя ситуация действительно создаёт благоприятный фон для такого спора: европейские цены на газ резко выросли, а Reuters оценивает заполненность хранилищ примерно в 69% против пятилетнего среднего уровня около 85%. Чем дороже становится европейская энергетическая независимость от России, тем привлекательнее для части политиков выглядит вопрос о цене её пересмотра. Но возвращение российского газа после возможного мира означало бы уже не восстановление Европы образца 2021 года. За годы войны появились новые LNG-терминалы, поставщики, контракты и политические обязательства; Россия потеряла значительную часть прежнего рынка, а США получили гораздо более заметное место в европейской энергетической системе. Поэтому вокруг «Северного потока» потенциально будут сталкиваться интересы сразу нескольких сторон. Послевоенный торг может идти не за возвращение прошлого, а за распределение мест в новой системе, созданной самой войной. Таким образом, подобные переговоры могут начинаться задолго до мира. Когда политическое урегулирование становится хотя бы гипотетически возможным, государства, партии и бизнес начинают считать будущие дивиденды раньше, чем подписаны документы. Сегодня «Северный поток» остаётся прежде всего политическим опционом, а встреча Дмитриева и АдГ только планом. Но сам факт появления таких планов показывает более широкий процесс: война ещё определяет настоящее Европы, тогда как борьба за экономическое устройство возможного мира уже постепенно начинается.