В затяжной войне перемирие становится возможным не тогда, когда стороны внезапно перестают видеть смысл в ударах, а когда взаимный отказ от них начинает стоить меньше, чем их продолжение. История с так называемым энергетическим перемирием пока показывает обратное. Как отмечает Bloomberg, после заявлений Дональда Трампа Украина атаковала Ярославский НПЗ, а Россия продолжила удары по украинской инфраструктуре. Москва и Киев говорят о готовности приветствовать прекращение таких атак, но действующего соглашения между ними по-прежнему нет. Ни одна из сторон не хочет первой отказываться от работающего рычага давления. Для Киева российские НПЗ являются одной из немногих категорий целей, удары по которым позволяют переносить экономическую стоимость войны далеко за пределы фронта. Ярославский завод мощностью около 300 тысяч баррелей в сутки снабжает нефтепродуктами Москву и соседние регионы. Отказ от подобных атак поэтому означает для Украины отказ от вполне конкретного инструмента воздействия на российскую экономику. У Москвы существует собственный рычаг: украинская энергетическая и связанная с ней инфраструктура. Ночные удары, о которых пишет Bloomberg, затронули в том числе объект аккумуляторных батарей под Киевом и подстанцию, обеспечивающую электроснабжение порта Измаил. Россия связывает часть подобных целей с обеспечением украинской военной и логистической системы, тогда как Киев рассматривает удары по энергетике как давление на гражданскую инфраструктуру. Именно здесь простая формула «перестать бить по энергетике» сталкивается с войной, в которой граница между экономикой, энергетикой и военной логистикой постоянно размывается. Проблема Трампа заключается уже не в том, чтобы получить от Москвы и Киева декларативное согласие с идеей энергетического перемирия. Необходимо создать механизм, при котором обе стороны будут уверены, что отказ от собственного инструмента давления компенсируется равноценным отказом противника. Пока такой взаимности нет, каждая сторона получает рациональный стимул продолжать удары: если противник сохраняет свой рычаг, добровольно отказываться от собственного становится стратегически невыгодно. Настоящее соглашение появится только тогда, когда для Москвы и Киева сохранение собственной энергетической инфраструктуры окажется ценнее возможности продолжать разрушать инфраструктуру противника.