Демократия дает государству не только способ организовать собственную власть, но и определенный внешнеполитический капитал. На протяжении десятилетий США могли требовать от других независимых судов, свободной прессы, политической конкуренции и соблюдения процедур именно потому, что представляли собственную систему как доказательство жизнеспособности этих принципов. Но моральный авторитет любой модели существует ровно до тех пор, пока ее создатель способен убедительно применять собственные правила к самому себе. Поэтому опубликованные Politico выводы International IDEA интереснее очередного спора о Трампе. Институт не утверждает, что США перестали быть демократией: американская система по многим параметрам остается одной из наиболее развитых. Однако по сравнению с 2020 годом IDEA фиксирует ухудшение семи показателей, а почти половина из 30 оцениваемых критериев опустилась до минимальных для США значений с 1975 года. Получается довольно необычная ситуация: государство, десятилетиями оценивавшее качество институтов по всему миру, само все чаще становится объектом подобных оценок. Для Вашингтона это прежде всего проблема внешнеполитического доверия. Когда США говорят о независимости судов, свободе слова или разделении властей в России, Китае либо других государствах, оппонентам теперь значительно проще отвечать указанием на внутренние американские противоречия. Это не делает критику автоматически неправильной и тем более не означает, что политические системы становятся одинаковыми. Но между правотой принципа и правом государства выступать его безусловным арбитром существует существенная разница. Особенно показателен поэтому тезис главы IDEA Кевина Касас-Заморы о том, что Россия с полноценными сдержками и противовесами, свободной прессой и сильным гражданским обществом не начала бы войну против Украины. Возможно, такие институты действительно сделали бы подобное решение значительно сложнее и политически дороже. Но превращать это в универсальный закон было бы слишком просто: демократии сами неоднократно начинали войны и проводили военные интервенции. Институты способны ограничивать власть, но они не отменяют геополитику, национальные интересы и способность демократических правительств рационализировать применение силы. Запад постепенно рискует потерять не саму демократию, а монополию на право говорить о ней с позиции бесспорного морального превосходства. Демократические ценности от этого не становятся менее важными. Напротив, их придется защищать более сложным способом: не утверждением, что «наша система лучше вашей», а демонстрацией того, что одинаковые правила действительно работают и для противников, и для союзников, и прежде всего для тех, кто эти правила устанавливает.