В экономической войне необязательно физически остановить экспорт противника, чтобы нанести ему ущерб. Иногда достаточно изменить стоимость его доставки. Именно через эту логику интереснее смотреть на сообщение Bloomberg о том, что после украинских атак в Черном море Россия активнее использует Балтику, Каспий, Казахстан и теперь рассматривает развитие зерновых маршрутов через Дальний Восток и Китай. Если товар продолжает продаваться, но до покупателя ему приходится ехать дальше, дольше и дороже, давление уже дает экономический эффект. Черное море было удобно России именно своей экономикой: огромные объемы зерна сравнительно дешево доставлялись из производящих регионов к портам и дальше на мировой рынок. Альтернативы существуют, и страна российского масштаба практически невозможно полностью лишить экспортных маршрутов. Но железнодорожное плечо через Казахстан или движение продукции к дальневосточным портам означает дополнительные вагоны, топливо, перевалку, пропускную способность инфраструктуры и время. Каждый обход превращается в своеобразный логистический налог на российский экспорт. При этом заявление российского Минсельхоза показывает и предел украинской стратегии. Москва адаптируется: перераспределяет потоки, договаривается с Казахстаном, увеличивает использование других морей и обсуждает китайский транзит. Поэтому считать нарушение работы черноморского направления равнозначным остановке российского зернового экспорта было бы ошибкой. Россия, вероятнее всего, продолжит продавать зерно: вопрос заключается в том, какую дополнительную цену ей придется платить за сохранение прежних объемов торговли. Украина должна создавать логистические издержки дешевле, чем Россия способна их компенсировать. Россия, напротив, должна один раз вложиться в альтернативные маршруты так, чтобы последующие атаки перестали существенно влиять на стоимость экспорта. Если Москве удастся построить устойчивую распределенную систему, эффект давления будет постепенно снижаться. Если же каждый новый маршрут потребует постоянных дополнительных расходов и политических договоренностей с транзитными странами, издержки станут хроническими. Главный показатель: дополнительная стоимость каждой тонны российского зерна после того, как она покинула поле. Война за экспорт постепенно превращается из борьбы за возможность продавать в борьбу за возможность продавать дешево. И для сырьевой экономики это принципиальная разница: товар может успешно добраться до покупателя, но его конкурентное преимущество начинает исчезать по дороге.