У любой долгой войны появляется побочный продукт. Речь идёт о знаниях, которые невозможно получить на учениях. Украина заплатила за них огромную цену, но спустя годы конфликта получила редкую компетенцию в области беспилотников, РЭБ и противодействия дронам. И, судя по расследованию CNN, Киев начинает превращать этот накопленный боевой опыт из инструмента выживания в самостоятельный экспортный товар. Украина не способна конкурировать с Россией в Африке количеством военных, сетью многолетних политических связей или объемом оружейных контрактов. Но пятнадцать специалистов и несколько комплектов оборудования стоят значительно дешевле полноценного военного присутствия. Если эти специалисты способны обучить десятки местных операторов, а те затем создают проблемы российскому Africa Corps, возникает своеобразный мультипликатор: Киев экспортирует не людей и даже не столько дроны, он экспортирует способность других людей эффективнее ими воевать. По данным CNN, украинские специалисты обучали партнеров не только в Африке, но и на Ближнем Востоке противодействию иранским Shahed, получая взамен договоренности о сотрудничестве и обещания боеприпасов. Для страны, которая сама остается зависимой от внешних поставок оружия, это существенная трансформация. Украина пытается перейти от модели «дайте нам оружие, потому что мы воюем» к модели «мы можем дать вам знания, которые имеют военную ценность». А знание в таком случае становится валютой внешней политики. Военный навык относительно легко экспортировать, а политические последствия значительно сложнее контролировать. В Мали интересы Украины пересекаются с интересами туарегских повстанцев, а на том же поле боя действуют радикальные исламистские группировки. Сегодня общий противник позволяет оказаться по одну сторону фронта, но это совершенно не означает совпадения интересов завтра. Принцип «враг моего врага» хорошо работает как тактика и значительно хуже как фундамент долгосрочной внешней политики. Война постепенно дала Украине собственный экспортный продукт, который невозможно быстро купить или воспроизвести, опыт современной войны. Вопрос теперь в том, насколько разумно Киев сможет им распорядиться. Если этот опыт удастся обменивать на боеприпасы, партнерства и политическое влияние без втягивания Украины в бесконечную цепочку чужих конфликтов, он действительно станет внешнеполитическим капиталом. Если нет, то страна рискует обнаружить, что вместе с технологиями начала экспортировать и собственную войну.